Великая река стремилась на север, к холодному морю. Здесь на берегах ее не видно ни липы, ни пробковых деревьев. Нигде не рос виноград. На скалах стояли леса из берез и листвен-ниц. Вокруг была чужая, холодная природа.
К вечеру завиднелась большая деревня.
Ветер заливал лодки. Братья подъехали к берегу и вылезли на пески.
– Ветер какой сильный, – заметил Чумбока, – даже не видно, как дым из труб идет. Его или разносит быстро, или печки не топятся. Может, в такой ветер печей топить нельзя. У гиляков, говорят, бывают такие сильные ветры, что дым обратно в дом идет.
Братья приблизились к крайнему дому. Собака пробежала мимо, держа что-то в зубах.
Вдруг ветер рванул. В крайнем доме дверь распахнулась со страшной силой и так хлопнула о стенку, что дом дрогнул, посыпалась глина.
Братья переглянулись со страхом. Они сразу почувствовали, что дом пустой. Никто не вышел, не закрыл дверь. Ветер взвыл и поднял на амбаре полотнища бересты и со свистом держал их стоймя в воздухе и хлопал берестой, как парусом.
Чумбо подошел к дому и со страхом заглянул в дверь.
– Там окна нет, сквозняк.
Он шагнул было через нары и в ужасе отступил обратно.
У кана, положив голову на глину, стоял на коленях мертвый человек. Двое других мертвецов лежали на кане. Одичавшая собака возилась около них. Завидя людей, собака с визгом кинулась в разбитое окно.
– Оспа! – в ужасе пролепетал Чумбока.
Удога молчал. Братья вышли, прикрыли дверь Чумбока подпер ее палкой.
Ветер снова поднял бересту над амбаром, из-за угла выбежала еще одна собака, но увидя людей, со страхом и воем прыжками метнулась в сторону, под жимая зад и хвост.
Ветер пошел по деревне, наперебой захлопал дверями в пустых домах. Между растрескав-шихся, черных лодок собаки грызли человеческие кости.
– Пойдем скорей отсюда, – сказал Удога.
Братья поспешили к лодке. Дюбака и Чумбо потянули ее бечевой, а Удога сидел с ребенком на корме. Лодка плясала на тяжелых и шумных волнах, и ее даже по течению приходилось тянуть на длинной веревке – так силен был встречный ветер.
Гольды провели лодку мимо деревни, разбили палатку и заночевали. Утром они снова пус-тились в путь. Ветер переменился. Подул попутный. Братья подняли парус. День был холодный и сумрачный.
– Может быть, все люди на Мангму умерли? – спросил брата Чумбо.
– Те, кто разбежался по островам и в тайге, можеть быть, живы останутся, – отвечал Удога.
На берегах опять виднелись пустые, падающие амбары, пустые дома с открытыми дверями и гниющими крышами.
А Мангму становился все шире. Выше поднимались скалы. Исчезли деревни и острова. Начались скалистые, крутые берега.
Высокая голая сопка в глубоких складках, как гигантский веер, стояла над рекой. Дальние хребты упирались в облака. Погода хмурилась. Студеный сырой ветер дул навстречу.
– Море близко, – говорил Удога, проезжая вблизи горла в озеро Кизи.
Вода прибывала, и узкий лесистый перешеек, висевший, как веревка, между двух гор, был затоплен. Мангму, врываясь через этот перешеек в заливное озеро Кизи, топил все вокруг.
Ночью шел дождь со снегом. Утром лужи на берегу за косами подернулись ледком.
У гиляцкой деревеньки Тебах Мангму круто поворачивал к морю. Мыс обрывался в реку рыжими скалами. Река огибала его. На мысу над гиляцкими зимниками вились дымки. Дети бегали по отмели у лодок.
– Живые люди! – обрадовался Чумбо.
От скал Тебаха река разливается, как огромное озеро, между хребтов. Низко, друг другу вровень, над широчайшей рекой идут кучевые хмурые облака с плоскими днищами.
Гольды вылезли на берег, достали коробку с табаком и выкурили трубки, потом набили их и спрятали.
– Прощай, брат, – сказал Удога, – мы поедем домой. Скоро начнется ледоход.
– Прощай! – ответил Чумбока. – Всегда буду тебя помнить.
Чумбо обнял брата, Дюбака заплакала. Она очень жалела Чумбоку. Еще сильней она жалела погибшую Одаку.
– Хотя меня и выгнали из рода, но я все же прогнал маньчжуров, сказал Чумбока. – Только напрасно я Бичингу не добил.
– Люди тебя еще вспомнят! – ответил Удога.
Он сел в лодку. Дюбака подняла парус. Лодка пошла вверх. Чумбо столкнул свою легкую лодку, которую выменял у гиляков. Он поплыл вниз.
А река становилась все шире. На берегах ее обнажились леса. Дул студеный осенний ветер.
Лодку несло быстрей. В реке была сила, согласие и величие.
Мангму торопился к морю. Чумбока переехал на другую сторону реки. На самом устье ее стояла гиляцкая деревня. Здесь Чумбо решил остановиться.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу