С Обрант - Школа корабелов

Ближе всех к Семену Емельяновичу стоял щуплый, лысый человечек, лет сорока пяти, с мутными, пьяными глазами. От него, больше чем от других, исходил тот тошнотворный запах, заставивший профессора обернуться.

— Неужто и ты ученик? — Гурьев изумленно разглядывал засаленный камзол и широкополую шляпу, которую лысый держал в руках.

— Сподобился, ваше благородие, — с трудом ворочая языком, отозвался Спиридоныч.

— Чему же ты учишься?

— Известно чему, водку пить, — пробормотал Спиридоныч под общий смех и одобрение воспитанников. — Первейшая в божьем мире наука.

Внезапно в комнату вкатился Путихов, а следом за ним — Апацкий. Подмастерье остановился против Гурьева, подозрительно оглядел его снизу доверху и с раздражением спросил:

— Соблаговолите, милостивый судырь, ответствовать, зачем пожаловали и пошто в чужие дела лезете?

Семен Емельянович продолжал разглядывать учеников. Некоторые из них были так пьяны, что покачивались на ногах. Проследив за взглядом Гурьева, подмастерье круто повернулся к воспитанникам:

— Марш по классам, подлые! Ну, чего глаза вылупили? Иль на лавках полежать захотелось?

— Скоро ли обед, господин директор?! Второй час дожидаемся.

— Потерпите. Не подохнете. Марш в классы. А ты, Матюха, и ты, Иван, — остановил он двух рослых учеников, — как будут к обеду созывать, станьте у дверей в столовое зало и не пускайте — особливо пьяных, чтобы не безобразили, как вчера. А вас я ужо покормлю, в накладе не будете.

— А водку дашь, господин директор? — нагло спросил Матюха.

— Ладно, иди, там видно будет.

Путихов подождал, пока выйдут ученики, и обратился к Гурьеву:

— Вы не профессор ли, коего Академия нам прислать обещала? Милости прошу в канцелярию, господин профессор.

— Сначала распорядитесь, господин Путихов, если не ошибаюсь, уложить этих воспитанников в лазарет. Им необходимо оказать немедленную лекарскую помощь.

— У нас нет лазарета, господин профессор.

— В таком случае отвезите их в больницу Флотского экипажа. Она находится неподалеку от Поцелуева моста. Сейчас приедет лекарь, пусть проследит, чтобы искалеченных подростков не растрясли в дороге.

Путихов поморщил нос и с затаенной злобой приказал Мефодию заложить телегу и подстелить сена.

— Пойдемте, господин профессор, — сказал он, закончив все распоряжения, — тут и 5ез нас справятся.

Но Гурьев дождался врача, посмотрел, как дядьки выносят учеников, и только после этого последовал за Путиховым. Они миновали несколько холодных грязных клетушек, обставленных нетесаными столами и наспех сколоченными скамейками, и вошли в канцелярию.

— О порядках здешних, господа, — сказал профессор Путихову и Апацкому, — я вынужден буду доложить генералу Катасанову либо адмиралу Григорию Григорьевичу Кушелеву. Воспитанники пьяные, учеников бьют до смерти…

Путихов и Апацкий испуганно переглянулись. Этот неожиданный гость может доставить огромные неприятности. Если он донесет Кушелеву, а последний доложит императору, не избежать Сибири.

— Весьма сожалею, господин профессор, — поспешил извиниться Апацкий. — Я был не совсем вежлив. Однако надеюсь, профессор, вы примете во внимание, что я выполнял служебные обязанности.

— Не слишком ли ревностно выполнялись эти обязанности, господин мичман?

— Ничуть. Воспитанникам было назначено по сотне розог.

— Сто розог! — с ужасом повторил Гурьев. — Да ведь это настоящее убийство. Такого наказания не выдерживают самые крепкие солдаты. Чем же воспитанники заслужили его?

— Видите ли, господин профессор, они посмели жаловаться…

— Они солгали директору, — перебил Апацкого Путихов. — Они солгали генералу Катасанову и получили то, чего хотели. Ничего недорослям не сделается. Авось, через две недели на ноги встанут. А сдохнут, — черт с ними, слабы, значит, для жизни земной; таких и жалеть нечего.

У Семена Емельяновича невольно сжались кулаки. «И этакому людоеду поручили воспитание детей, — подумал он. — Да его на пушечный выстрел нельзя подпускать к училищу».

Дверь с шумом открылась. На пороге канцелярии показался поручик Дубров.

— Пошто без спросу в двери ломишься? — сердито буркнул Путихов. — Иль терпения нету? Ну, говори, что там еще случилось?

— Ничего особенного, господин директор. Те пятеро учеников, что третьего дня в бега пустились, вернулись, можно сказать, в одном белье. Они столь пьяны, что не разобрать толком, куда одежду дели: не то пропили, не то в карты проиграли.