Луи Жаколио - Сердар

И он налил себе вторую чашку настоящего мокко.

– Как и мне, Барбассон.

– Зови меня Мариусом, если хочешь. Как-то задушевней… ты ведь мой друг, не так ли?

– Идет, Мариус, – отвечал Барнет с сияющим лицом, – но с одним условием.

– С каким?

– Чтобы ты звал меня Бобом. Ты мой друг, как и я твой, не правда ли?

– И получается, что мы два друга.

И приятели расхохотались с тем глупым видом, который бывает с людьми, дошедшими до крайней степени опьянения.

– Я говорил тебе, мой милый Мариус, что и у меня в голове скопилась куча проектов, о которых я хотел бы знать твое мнение.

– И я, как ты, мой дорогой Боб, – отвечал марселец, – если бы ты мог видеть мои мысли, которыми полна моя голова, их… их, как звезд на небе… Не пройтись ли нам к озеру? Болтая о наших делах, мы используем время, чтобы наловить превосходной форели… недурное начало нашего ужина.

– Браво, Мариус! Ты забыл еще, что мы подышим свежим воздухом, полюбуемся прекрасной природой.

– Я не знал, что ты поэт, Боб…

– Что ты хочешь? Живя в этой норе, разве можно вдохновиться?

– Идем…

– Сейчас, возьму только карабин и с тобой…

– Вот еще, Боб, подожди… никакого оружия, только удочки.

– Ты с ума сошел, Мариус? Или на тебя подействовало это превосходное бургундское…

– Ни слова больше, не то пожалеешь… Слушай и удивляйся моей проницательности. Что сказал махрат, вернувшись из Бомбея?

– Ей-богу, не помню.

– Он сказал, – продолжал Барбассон, отчеканивая каждое слово, – что англичане даровали полную амнистию всем иностранцам, участвовавшим в восстании, с условием, что они сложат оружие.

– Так что ж, мы ведь не можем сложить его, мы… мы поклялись защищать до самой смерти…

– Ну и наивен же ты, мой бедный Боб! Дай мне закончить…

И он продолжал поучительным тоном:

– Видишь, Боб, надо уметь жить, иначе сделаешься игрушкой обстоятельств, с которыми человек сильный должен уметь справляться. Ясно, что пока Нана Сахиб платит нам, мы не складываем оружия. Но что касается англичан… представь себе, что мы в одно прекрасное утро попадаемся отряду шотландских солдат. Предположим, что они схватят нас. «Что вы делаете?» – говорит нам их начальник. «Мы дышим свежим воздухом», – ответим мы, а так как у нас не будет другого оружия, кроме удочек, нас не имеют права повесить, Боб!.. Если нас обвинят в участии в восстании, мы ответим: «Очень может быть, но мы сложили оружие». Что они скажут на это, раз мы исполнили условие амнистии? Если же у нас найдут револьвер, даже простой кинжал, мы погибли. Первое попавшееся дерево, три метра веревки… и предсказание Барбассон-Барнет-старших исполнится…

– Мариус, ты великий человек.

– Понимаешь, что таким способом мы сохраняем наше положение у Наны Сахиба и удовлетворяем англичан.

– Понимаю… понимаю, что я ребенок в сравнении с тобой.

– И потом, разве ты не видишь, что в настоящей ситуации всякая попытка сопротивления была бы абсурдной… нет, клянусь честью, занятная штука: Барнет и Барбассон заключили соглашение и объявили войну Англии. Надо быть очень восторженным, как Сердар, чтобы мечтать о подобных вещах.

– Но ты же кричал еще громче меня: «Умрем все до последнего! Взорвем себя и похороним с собой и врагов наших под дымящимися развалинами Нухурмура!»

– Ну да, мы люди южные, мы всегда такие, мы горячимся, кричим сильнее других… но мы останавливаемся в тот момент, когда другие только начинают глупить… Ну так как же? Одобряешь ты мою идею?

– Превосходно… берем удочки.

Друзья вышли и направились к заливу, где находилась лодка.

– Стой, – сказал Барбассон, который перебрался первым на борт, – люки закрыты! Черт побрал бы этого Сердара, он не доверяет нам.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Неужели ты не помнишь, что он предупреждал нас не плавать в лодке по озеру, опасаясь шпионов. На случай, если мы не устоим против искушения, он и запер люки.

– Это неблагородно с его стороны.

– Ага, вспомнил! Там, в задней части лодки, около руля и компаса, есть такая рукоятка, которой можно привести лодку в движение, если только не нарушена электрическая цепь. Вот посмотрим сейчас.

При первой же попытке лодка повиновалась…

– Мы спасены! – воскликнул провансалец, – у нас будет форель!

Лодка быстро вышла из залива, и друзья двинулись прямо на середину озера. Там, на каменистой отмели, встречалась обыкновенно эта чудная рыба.

– Я допущу на одну минуту, как и ты, – сказал Барбассон, – что Сердар, посоветовав нам как можно меньше пользоваться лодкой, – это его собственное выражение, – раздумал и вместо того, чтобы довериться нашей осторожности, решил не дать нам вообще возможности пользоваться ею. Неужели в таком случае человек точный и рассудительный оставил бы снаружи рукоятку, включающую машину?