Луи Жаколио - Сердар

– Погибли! – пролепетал Барнет. – Погибли? Что ты хочешь сказать?

– Смотри! – сказал Барбассон, пришедший в себя. Он одним пальцем ударил по рукоятке, включающей машину, которая тотчас же свободно завертелась, не останавливаясь.

– Ну? – спросил, все еще ничего не понимавший, Барнет.

– Рукоятка соскочила со сцепления при первом моем движении и теперь не имеет никакой связи с машиной, а раз она не работает, то и винт не вращается. Мы находимся в десяти километрах от берега, но не можем двинуться к нему, а потому обречены на смерть от голода посередине озера.

На этот раз дрожь неподдельного страха пробежала по телу Барнета, который еле мог пролепетать:

– Неужели это правда?

– Убедись сам.

Американец взял рукоятку. Она без всякого сопротивления повернулась вправо и влево, как это бывает с зубчатыми колесами механизма, которые не зацепляют друг друга.

С отчаянием выпустил он ее из рук, и от бессилия слезы заструились по его лицу.

Что касается Барбассона, он сразу изменился и стал другим человеком. Как только неведомая опасность, подсказанная предчувствием, открылась ему, он вновь обрел прежнее хладнокровие и энергию.

– Полно, Барнет! – сказал он товарищу. – Будем мужчинами, мужайся! Теперь моя очередь уговаривать тебя не падать духом. Обсудим все вместе и что-нибудь придумаем… мы не может умереть, покинутые всеми.

Самое ужасное в их положении было то, что всего в нескольких километрах от них был берег, покрытый приветливым зеленым лесом. Как горько сожалели они теперь, что в молодости не научились плавать!..

И ничего кругом, что могло бы помочь им держаться на воде. Лодка вся была сделана из железа. И не было абсолютно никакой возможности без инструментов снять болты с закрытых люков, чтобы проникнуть внутрь и исправить поломку.

– Если бы Сердар был здесь!

– О, да! – сказал Барбассон. – Будь он по крайней мере в пещерах… стоило бы ему заметить, что мы не возвращаемся, он навел бы свой морской бинокль на озеро, и одного взгляда ему было бы достаточно, чтобы понять наше положение…

– Да, – вздохнул Барнет, – он уехал недели на две по крайней мере… Будь у нас еще провизия в ожидании его приезда…

Последние слова заставили Барбассона задуматься.

– Правда, – бормотал он про себя, – провизия, будь у нас только провизия!..

Мысль, как молния, осветила его… В несколько секунд лицо его преобразилось, и он принялся смеяться, хлопая в ладоши. Барнет подумал, что он помешался.

– Бедный друг!.. Бедный Мариус!.. – сказал он с состраданием.

– Что ты там говоришь?.. Не думаешь ли, что я потерял рассудок?

«Не надо ему противоречить, – подумал Барнет. – Я много раз слышал, что «их» не следует раздражать»:

Последние слова он невольно произнес вслух.

– Кого «их»? – спросил Барбассон. – Объяснишь ты мне или нет?.. «Сумасшедших», не так ли? Ага! Ты считаешь меня сумасшедшим.

– Нет, нет, мой друг! – прервал его испуганный Барнет. – Успокойся, взгляни, как все мирно вокруг нас, природа, кажется, спит под покровом голубого неба.

– К черту этого болвана! – воскликнул Барбассон, хохоча во все горло. – Он воображает, что я не понимаю, что говорю… Да выслушай ты меня! Я нашел способ прожить до возвращения Сердара.

– Ты нашел… ты?

– Ну! Озеро утолит нашу жажду, оно и накормит нас! А прекрасная форель, о которой ты мечтал? Наживки хватит на несколько месяцев… слава Богу! Мы спасены!

– Придется есть рыбу сырой.

– Придумать надо было, а ты только одно и отвечаешь мне: «придется есть сырой!».

– Хватит, не сердись, я только констатирую факт.

– Не будем терять времени… я чувствую уже пустоту в желудке… что, если мы займемся обедом?

– Лучше этого мы ничего не можем сделать.

И оба принялись хохотать, сами не зная чему.

– Мы будем знамениты, Барнет! – воскликнул Барбассон. – Подумай только, мы будем жить в одиночестве в течение двух недель, месяца, на этой лодке. Нас назовут «Робинзонами в лодке». Ты будешь моим Пятницей, и в один прекрасный день я опишу нашу историю.

К провансальцу вернулась обычная веселость, а вместе с ней и неистощимый юмор. Барнет, не считавший обжорство смертным грехом и не приходивший в восторг от такой примитивной пищи, заразился, однако, веселостью друга…

Но неожиданности на этом не кончились, и этот день готовил им более страшное и совершенно непредвиденное. Одному из них, увы! не суждено было увидеть восход солнца на следующий день.

Друзья вновь закинули свои удочки и, устремив взгляд на поплавок, с тревогой и нетерпением ждали, кому из них первому повезет.