Луи Жаколио - Сердар

– Остановись! – крикнул последний в ужасе. – Остановись! Я согласен на все, но вы не покинете меня?

– Мы поклялись тебе.

– Хорошо, я сегодня же вечером сделаю то, о чем вы меня просите.

– Поклянись священной клятвой.

Принц колебался, и Нариндра снова поднял револьвер. Приходилось покориться, и Нана Сахиб произнес клятву.

– Этого было бы достаточно минуту тому назад, – продолжал Нариндра, – но теперь мы требуем, чтобы ты написал эту клятву и подписал ее своим именем.

Несчастный без малейшего возражения покорился новому требованию.

– Все, – сказал Нариндра, пряча на груди лист пальмы, на котором писал принц. – Мне остается только дать тебе совет. Сделай это с великодушием, подобающим царственному лицу, и Сердар, ничего не подозревая, сохранит еще большую привязанность к тебе.

– Вы оставите мне, по крайней мере, тех двух иностранцев?

– А! Тех-то! Так как они рано или поздно будут повешены, то нам решительно все равно. К тому же у тебя достаточно золота, чтобы купить их.

– А вы?

– Не беспокойся, мы будем биться в первых рядах, но рядом с тобой.

И с этими словами Нариндра и Рама ушли. Да и пора было, ибо Сердар вернулся, осмотрев только ближайшие к Нухурмуру берега.

Нана Сахиб поступил по совету Нариндры… по-царски. Трудно описать радость Сердара, когда его не только освободили от клятвы, но он услышал еще и полные достоинства слова Наны:

– Я не могу, после того, как англичане объявили, что пощадят мою жизнь, требовать от тебя, чтобы ты жертвовал своею. Что скажет история, составляющая список малейших поступков принцев, если я соглашусь принять твою жертву, когда мне не угрожает больше никакая опасность? Ты приготовил мне прекрасное убежище в Нухурмуре, и я здесь дождусь лучших дней. Если в дальнейшем, когда ты закончишь все свои дела, ты примешь меня на «Диане», то мы можем отправиться вместе на поиски земли, где потомок Ауранг зеба и Надир-шаха может жить и умереть спокойно, не вымаливая милости у англичан.

Сердар вышел от него со слезами на глазах.

– Какая жалость, что нам не удалось освободить Индию! – сказал он своим друзьям. – Какой великий государь был бы у нее!

– Так вот всегда и пишут историю! – шепнул Нариндра на ухо Рама-Модели.

Всю ночь не мог Сердар сомкнуть глаз. Он не помнил, чтобы испытывал подобную радость с того дня, когда двадцать два года тому назад, после битвы при Исли, маршал Бюжо [52]приколол ему на грудь орден Почетного легиона, сорванный потом благодаря тому негодяю… Он был свободен… свободен наконец… а виновник всех его несчастий находился, по соизволению неба, в Индии.

Человек этот, добился того, что военный суд лишил Сердара звания и ордена, что отец его проклял, и вся семья оттолкнула от себя, и вот уже двадцать лет он бродит по всему миру. – И этот человек назывался Уильямом Брауном и был губернатором острова Цейлон.

Год тому назад он встретился с ним лицом к лицу и думал, что убил его во время дуэли без свидетелей, но Богу угодно было, чтобы он остался жив, дабы дать возможность бывшей его жертве вырвать у него признание и доказательство его подлого поступка. Вот куда немедленно хотел отправиться Сердар, теперь снова Фредерик Де-Монмор-де-Монморен. Он хотел привезти это доказательство своей сестре, чтобы первое слово, услышанное ею от него, было: «Твой брат был всегда достоин тебя».

За час до восхода солнца на берегу озера стоял Оджали с хоудой на спине и ждал, пока маленький отряд кончит свои приготовления к дороге.

Сердар брал с собой только Нариндру и Раму, которым Нана Сахиб разрешил сопровождать его. Апатичный принц, помня слова индийцев: «Мы будем биться в первых рядах, но рядом с тобой», предпочел оставить у себя иностранцев. Они не будут приходить каждую минуту и тревожить его покой, а будут хорошо служить ему благодаря его золоту. Не странно ли, что этот человек, проявивший столько мужества во главе восставших сипаев, впал после поражения в полную апатию, присущую, впрочем, всем восточным принцам.

Если бы принц не боялся, как смерти, встать на один уровень с париями, он давно уже сдался бы англичанам и поселился бы в одном из дворцов на берегах Ганга, чтобы вести там созерцательную жизнь, какую любят все лишенные трона раджи.

В ту минуту, когда отряд уже собирался отправиться в далекий путь к Гоа, чтобы сесть там на «Диану» и ехать в Галле, к Сердару подошел со своими пантерами Рам-Чаудор и попросил его взять его с собой. Сердар хотел сначала отказать, но потом подумал: