Луи Жаколио - Сердар

Каково же будет горе дорогой сестры, когда она узнает, что он вопреки ее призыву продолжает безрассудную борьбу, ставшую преступной после правительственной амнистии? А между тем он разве не исполнил своего долга, приготовив это убежище в Нухурмуре, куда он привез принца после побега, и неужели он до конца жизни должен находиться в зависимости от капризов изгнанника?

Мысли эти теснились в голове и мучили его. Увы, еще накануне он был свободен… свободен ехать куда хочет, и Нана только одного просил у него: отыскать какой-нибудь отдаленный остров и отвезти его туда на «Диане», но позже… он связал себя клятвой, которая не позволяет ему даже встретить свою сестру…

Постепенно Сердар пришел к тем же выводам, что и Нариндра. У логики свои несокрушимые законы. Нана отказался сдаться, пусть так, это его дело. Пока война продолжалась, честь требовала оставаться ему верным, но с того дня, как англичане объявили, что не лишат жизни вождя восстания, а повесят всех, кто не сложит оружия, было низостью со стороны Наны Сахиба держать при себе верных ему людей, которые из-за этого должны были кончить жизнь с веревкой на шее, тогда как он рисковал лишь тем, что становился пенсионером Англии.

Долго прогуливался он по долине, погруженный в мучительные думы, но в конце концов, как и всегда, поборол в себе свои бесполезные сожаления.

– Жребий брошен, – сказал он, – слишком поздно. Я поклялся и сдержу клятву.

И он послал за Барнетом и Барбассоном, чтобы они шли к лодке.

Не успели они отплыть от берега, как Нариндра и Рама отправились к Нане Сахибу.

– Что нужно? – спросил принц, приподнимаясь на диване, удивленный тем, что они вошли без доклада.

– Нам нужно поговорить с тобой, Нана, – отвечал Нариндра, – а так как все это должно остаться тайной между нами, мы ждали отъезда Сердара, чтобы прийти к тебе.

– Что случилось? – спросил принц, заинтригованный торжественным тоном махрата.

– Я сразу перейду к цели нашего визита, Нана, – продолжал Нариндра. – Мы пришли просить тебя освободить Сердара от клятвы, которую он великодушно дал тебе сегодня утром, ибо этим он подписал свой смертный приговор, а твоя… – он едва не сказал особа, но поправился, – твоя свобода не стоит жизни такого человека.

– По какому праву явились вы сюда? – надменно спросил принц.

– По какому праву? – перебил его Нариндра. – Приступим сейчас же к решению нашего вопроса. Вот оно, мое право!

И он навел револьвер на Нану Сахиба.

– Ты хочешь убить меня?

– Нет, но убью, если ты будешь упорствовать. Я спасу тогда жизнь шести человек, а это чего-нибудь да стоит.

– Как смеете вы разговаривать подобным образом с наследником могольских императоров?

– Во мне тоже течет царская кровь, Нана, и еще более древняя. Не будем спорить. Я держу тебя в своей власти и пользуюсь этим.

– Чего ты хочешь от меня?

– Я говорил уже, но могу объяснить еще раз, чтобы ты меня лучше понял. До амнистии, объявленной англичанами, мы все, конечно, до самой смерти защищали бы тебя. Сегодня положение изменилось. Англичане дали слово пощадить твою жизнь и назначить тебе пенсию сообразно твоему сану, тогда как нам, если мы не воспользуемся амнистией, обещают три сажени веревки, т.е. позорную смерть воров. Ты заметил, вероятно, что ни я, ни Рама не присоединились к клятве, данной тебе европейцами?

– Да, заметил.

– Но этого нам мало. Вот почему сегодня же вечером, когда вернется Сердар, ты позовешь его и, освободив его от клятвы, потребуешь от него сделать все необходимое для восстановления чести и возвращения доброго имени на своей родине. Ты можешь прибавить, что после исполнения им его планов ты попросишь его помощи, но не для того, чтобы сражаться с английскими войсками, а чтобы отвезти тебя на «Диане» в какую-нибудь отдаленную страну, где ты будешь жить на покое.

– Я вижу, в чем дело, – сказал Нана Сахиб с горькой усмешкой. – Под предлогом спасения Сердара вы хотите сохранить собственную жизнь.

– Ах, как ты нас мало знаешь, Нана! Слушай! Рама, произноси следующие слова вместе со мной.

«Я, Нариндра, клянусь Питарами, моими предками, и страшной клятвой, если Нана Сахиб верно исполнит то, о чем я его прошу, защищать его до самой смерти».

– И вы это сделаете? – с удивлением воскликнул Нана Сахиб.

– Мы поклялись… твоя очередь.

– А если я откажусь?

– Я прострелю тебе голову сию же минуту, – с этими словами махрат приставил дуло револьвера ко лбу принца.