Луи Жаколио - Сердар

Сердар сиял… Именно его мысль только что выразил Барбассон так ясно и четко. Он собирался похвалить его за проницательность, когда вошел взволнованный Сами.

– Сахиб, – обратился он к Сердару, – я не знаю, что и думать, но мне кажется, что со стороны внутренней долины стучат, и к тому же Оджали вопит как одержимый.

– Это Тота-Ведда, черт возьми! – воскликнул Барбассон. – Кто другой может прийти со стороны долины?.. Кишная, ловкий парень, не хочет упустить случая… Большой ум вредит, как говорят в наших краях.

– Открыть? – спросил Сами.

– Черт возьми, чем мы рискуем? – воскликнул провансалец.

Присутствующие остолбенели от неожиданности, пораженные скоростью происходящих событий, в которых, впрочем, не было ничего неестественного.

Действительно, было логичным думать, что Тота поспешит за своими пантерами, испуганными криком слона. Кишнаю явно не могли удовлетворить те неполные данные, которые ему принес шпион, и в этом случае немедленное возвращение Тота-Ведда за новыми сведениями исключало всякие подозрения.

Начальник тхагов также ничуть не сомневался в успехе, так как знал о дружеском приеме, который был оказан туземцу, но не знал ничего о разоблачениях, сделанных Нариндрой. Факты объединяются между собой и вытекают один из другого так же, как идеи. Сердар и Барбассон рассуждали просто, исходя из логики событий.

После небольшого колебания Сердар подар знак Сами, и тот бросился в коридор и повернул камень не без некоторого волнения, разделяемого, впрочем, всеми обитателями Нухурмура. В тот же момент Тота-Ведда, а это был он, большими скачками влетел внутрь и бросился к ногам Сердара. Пантеры не посмели следовать за ним и остались снаружи. Сами закрыл на всякий случай вход. Он не хотел, чтобы кошки пришли на помощь хозяину. Сердар едва заметным знаком показал друзьям, как важно, чтобы они предоставили вести разговор ему одному.

– Итак, мой смелый Ури, вот ты и вернулся? – сказал он туземцу, ласково гладя его по руке, как это он делал накануне. И он нарочно обратился к нему на том наречии, на котором Тота, как слышал Нариндра, говорил со своими пантерами.

– Ури! Ури! – повторял Тота с таким невинным видом, что все невольно залюбовались тем совершенством, с каким он исполнял свою роль.

– Нехорошо, – продолжал Сердар, – оставить друзей, не предупредив их об этом! Неужели тебе не понравилась кухня Барнета? А ведь вчера он превзошел самого себя.

– Ури! Ури! Ури! – отвечал факир с равнодушием животного.

Сердар подумал, что, разговаривая таким образом, они долго не продвинутся ни на шаг вперед. Самое лучшее было бы поразить его чем-нибудь, получить хотя бы самое ничтожное доказательство, а затем подействовать на него с помощью одного из тех религиозных предрассудков его касты, которые имеют такое сильное влияние на индийцев.

Сердар остановился на этом решении с тем, чтобы в случае неудачи лишить мнимого Тота-Ведду свободы и возможности навредить. Сделав вид, что он почти не смотрит на него и в то же время не выпуская из поля зрения выражения его лица, он продолжал по-прежнему дружески говорить с ним.

– Ты хорошо сделал, вернувшись к нам, бедное заброшенное создание, – сказал он. – Ты ни в чем не будешь иметь недостатка у нас, так же как и твои пантеры, которых ты так любишь.

Затем, посмотрев ему в лицо, он с быстротой молнии бросил фразу, слышанную Нариндрой:

– Спокойней, Нера! Тише, Сита! Мои хорошие звери, надо спешить! У нас был удачный денек сегодня.

Как ни был факир подготовлен к своей роли, удар был слишком силен и неожидан, чтобы ложный Тота смог отнестись к нему с обычным равнодушием.

Глаза его загорелись, брови сдвинулись, и он бросил быстрый взгляд в сторону коридора, по которому пришел, как бы прикидывая, есть ли у него какие-нибудь шансы для побега. Это продолжалось лишь одно мгновение. Лицо его вновь приняло детски-наивное выражение, и он в третий раз повторил слово, употреблявшееся им для передачи любых впечатлений: «Ури! Ури!», сопровождая его веселым хохотом, которым пытался скрыть охвативший его ужас, ибо в эту минуту он должен был считать себя погибшим.

Как ни мимолетно было состояние ужаса, охватившее факира, оно не ускользнуло от Сердара. Он подождал окончания припадка веселости и сказал ложному Тоте тоном, который исключал всякие попытки дальнейших фокусов.

– Прекрасно играешь свою роль, малабар, но комедия продолжается слишком долго… Встань и, если дорожишь жизнью, отвечай на предлагаемые тебе вопросы.