Луи Жаколио - Сердар

Здесь голос Сердара понизился и задрожал от волнения.

– Я отказался от этого плана или, вернее, отложил его до лучших времен, потому что положение сильно изменилось. Горы эти на днях собираются обыскивать и тхаги, и отряд английской армии, не говоря уже о бесчисленном множестве авантюристов. Наши следы будут скоро открыты, нам придется запереться в пещерах, выдерживать осаду, сражаться… и все это потому, что мои родные, испрашивая у королевы помилование для меня, имели неосторожность сказать, что я остался в Индии. Вначале я хотел поставить этот вопрос на всеобщее обсуждение, но теперь понял, что ошибка моих родных должна тяготеть надо мной одним. Мы все клялись защищать принца до самой смерти, и все мы, я уверен, готовы сдержать эту клятву.

– Да! Да! – закричали Барнет и Барбассок, – мы клянемся защищать его до самой смерти и скорее похоронить себя под развалинами Нухурмура, чем допустить, чтобы его схватили.

Странное дело! Ни Нариндра, ни Рама-Модели не приняли участия в этой манифестации. Сердар этого не заметил, но слегка нахмуренные брови Наны Сахиба показывали, что это не осталось без его внимания.

– Благодарю, друзья мои! – отвечал Нана Сахиб, с чувством пожимая всем руки. – Я и не ожидал другого от великодушных сердец, оставшихся мне верными.

Теперь что мы должны делать? Подумайте и изложите каждый свой план. Я же, со своей стороны, предлагаю следующее. Мы можем сделать одно из двух. Во-первых, увидев, что нас окружают, мы можем покинуть Нухурмур и, переодевшись в разные костюмы, пробраться по вершинам гор до самого Бомбея. Там мы сможем сесть на «Диану» и отправиться на поиски какого-нибудь неведомого острова в Зондском архипелаге или в Тихом океане, где принц, спасший свои богатства, может жить спокойно и счастливо.

– И вы все со мной, – прервал его Нана Сахиб, – я захватил с собой одних драгоценных камней на десять миллионов, не считая золота.

– Мой второй проект, – продолжал Сердар, – запереться в пещерах Нухурмура, где нас трудно найти. Два подвижных камня, закрывающих входы, так хорошо подобраны, что составляют одно целое со скалами, окружающими их. Съестных запасов у нас на два года, и, мне кажется, мы сможем считать себя в полной безопасности. Через два, три месяца о нас все забудут, и нам легко будет тогда сесть на «Диану» и отправиться на поиски более гостеприимной страны. Первый проект более опасен, потому что над всеми портами учрежден тщательный надзор и ни одного судна не выпускают, не проверив имен пассажиров и маршрута следования. Если нас арестуют, то тут же повесят. Второй план имеет то преимущество, что без всякой опасности приведет нас к первому, и, во всяком случае, если нас схватят, мы взорвем всех, но не дадим себя повесить. Теперь ваша очередь говорить, друзья мои! Я готов присоединиться к тому варианту, который вам больше понравится.

– Ей-богу, Сердар, – сказал Барбассон, – невозможно придумать лучше, и, говоря это, я уверен, что передаю мнение всех присутствующих. Что касается меня, я принимаю ваш последний проект, во-первых, потому что он не исключает первого, во-вторых, я считаю, что Нухурмур легко защищать, и мне здесь нравится.

– Что касается меня, – заявил Барнет, желавший показать, что не забыл прежнюю специальность ходатая по делам, – я принимаю все заявления, оговорки, доводы и заключения своего товарища. Папаша Барнет, который, вероятно, еще жив, был бы счастлив, если бы младший из Барнетов сделал с помощью веревки свой последний прыжок.

Нариндра и Рама сказали, что не имеют собственного мнения и привыкли во всем и всегда следовать за Сердаром. Нана заметил, что они уклонились от прямого ответа, и устремил на них долгий и проницательный взгляд.

Сердар был так озабочен, что мало обращал внимания на то, что происходит вокруг. Так как никто не возразил ему, то он решил, что они, во всяком случае, остаются в Нухурмуре.

– А вы не боитесь, – сказал Барбассон, – что присутствие слона укажет шпионам, где находятся хозяева?

– Видно, вы не знаете Оджали, – живо ответил Нариндра. – Тот, кто подойдет к нему, уже никогда никому не расскажет, что видел его.

– В таком случае извините, пожалуйста, меня за мое замечание, но теперь после объяснения я чувствую себя спокойно.

– Вы совершенно правы, Барбассон, – продолжал Сердар. – Советую всем брать с вас пример. Не хочет ли кто-нибудь еще что-нибудь добавить?

– Есть небольшое замечание, – отвечал провансалец. – Я готов отдать жизнь, но мне было бы величайшим утешением, имей я возможность сказать в последний час, что я все обдумал, все предусмотрел и что, ей-богу, не было возможности поступить иначе. Что думает об этом генерал?