Луи Жаколио - Сердар

– О! Я докажу тебе, что гром иногда сам выбирает, чью голову ему поразить.

И с горящим от волнения лицом он бросился вон из дворца Омра. Повернув к развалинам, он заметил факира Утсару.

– Это ты, Утсара? – окликнул он его.

– Да, господин! – отвечал факир.

Факир этот служил Арджуне и был безгранично ему предан. Под влиянием только что полученного им смертельного оскорбления, браматма решил открыть ему план мести.

– Утсара, – спросил он, – могу ли я рассчитывать на твою преданность?

– До самой смерти, господин, – отвечал факир.

– И даже, если бы я захотел отомстить врагу, который вот уже давно осыпает меня оскорблениями и унижает меня?

– Скажи только слово, господин, и завтра же этого человека не будет.

– Кто бы он ни был?

– Будь это даже сам «древнейший из Трех», – отвечал Утсара.

Он произнес фразу так тихо, что ее трудно было расслышать. Однако браматма вздрогнул.

– Тише! – сказал он. – Есть имена, которые нельзя произносить… Если тебя слышали, то мы не увидим восхода солнца.

– Знаю, господин!.. Каждый куст вокруг дворца…

Он не закончил фразы и, схватив кинжал, бросился в чащу кустов, росших рядом.

Пронзительный крик огласил воздух… Послышалось падение тела на землю, и в ту же минуту Арджуна услышал, как Утсара говорит ему вполголоса:

– Скорее за мной! Негодяй успел крикнуть… через десять-двадцать минут сюда сбегутся все.

Браматма поспешно повиновался. Утсара с телом своей жертвы, которое он взвалил на спину, бежал впереди.

Он делал множество поворотов, стараясь запутать следы, и с необыкновенной быстротой находил дорогу среди развалин, где спутник его не мог бы пройти и днем.

Вдруг Арджуна услышал всплеск от падающего в воду тела. Утсара, не замедляя шага, бросил труп, от которого надо было во что бы то ни стало освободиться, в один из многочисленных колодцев древнего Биджапура.

– А теперь, – сказал он, ускоряя бег, – слышите, они бегут по нашим следам.

Крик факира, а тот, кого Утсара поразил кинжалом, тоже был факиром, поднял тревогу среди его товарищей, и все они бросились по следам беглецов.

Прислушавшись, факир и браматма поняли по раздающимся восклицаниям, что они окружены со всех сторон.

– Круг сужается, – сказал Утсара, – через три минуты они будут здесь… Надо спрятаться…

– Куда?

– О! – отвечал факир, ударяя себя по лбу, – как это я не подумал раньше!.. Еще одно усилие, и мы, быть может, добежим…

Они молча продолжали бежать по направлению к мавзолею Адил-Шаха. Не пробежав и пятидесяти шагов, Утсара остановился.

– Скорее! – сказал он своему господину, – садитесь мне на плечи, крепко держитесь за шею руками… и не мешайте мне…

Спрашивать было некогда, преследователи приближались… Браматма повиновался. Одаренный геркулесовой силой, Утсара вскочил на край колодца и, придерживаясь за выступы стенок, исчез среди ползучих растений и лиан, росших в изобилии из расщелин камней. Пропустив беглецов, растения плотно соединились над их головами, скрывая от взглядов. Факир остановился, упершись головой в стену, чтобы ни малейший шум не выдал их убежища.

Он нашел широкий каменный выступ, которые устраивают в колодцах на определенном расстоянии друг от друга для облегчения работ. Браматма сидел у него на плечах, крепко держась за растения.

В ту же минуту послышались шаги и голоса преследователей, но тревога, сжимавшая сердца беглецов, продолжалась недолго. Преследователи пробежали дальше к мавзолею Адил-Шаха, огромному зданию, занимавшему около мили в окружности и имевшему так много подвалов и подземных ходов, что браматме и спутнику его легко было бы скрыться там от всяких преследований.

– Они думают, что мы в мавзолее набоба, господин, – сказал Утсара. – Воспользуемся тем, что еще темно, и уйдем отсюда… Скоро будет поздно…

– Ты думаешь, нас отыщут здесь?

– Факиры решат, что это ложная тревога, поднятая каким-нибудь английским шпионом: ведь мне удалось скрыть труп. Но днем следы крови и отсутствие одного из товарищей откроет им истину, и тогда они обыщут все колодцы… Нам тогда не убежать… Но не об этой опасности я хотел сказать…

– Что же случилось еще?

– Мы находимся над убежищем гремучих змей. Они любят заброшенные колодцы.

– Гремучие! – воскликнул Арджуна, вздрогнув всем телом, – один укус этих тварей – и верная смерть… Что, если они нападут на нас?

– Пока ночь, мы ничем не рискуем. Эти твари не видят в темноте, но при первых лучах солнца они нападут на нас, а никто не знает, сколько их здесь.