Луи Жаколио - Сердар

Добраться до Комитета трех было невозможно, ибо не только сам браматма не знал их, но даже великий Совет семи, состоящий из «Трех» и «Четырех», сам не знал, кто были эти три члена. Каждый месяц «Трое» бросали жребий, кто из «Четырех» должен занять место в тайном трибунале, а выходивший член трибунала заменял собой управляющего перед этим провинцией.

Выборы делались за месяц вперед, чтобы дать обоим членам время подготовиться к перемене занятий. «Три», как и «Семь», заседали всегда в масках на всех торжественных собраниях, вне которых они не встречались, а потому никакие доносы были невозможны при такой организации.

Браматма был, так сказать, конституционный монарх, лишенный самодержавной власти. Он исполнял роль посредника между тайным Комитетом трех и членами общества всех категорий: посвященными первых двух степеней и единомышленниками. Он также передавал царствующим правителям и их сановникам три предостережения, предшествующих окончательному приговору.

Не может быть никакого сомнения, что кротость, с какой управляли мусульманские князья своими подданными индийцами, была следствием страха перед обществом, которое до сих пор еще представляет единственную силу, обуздывающую произвол английских чиновников, губернаторов, вице-короля.

Три члена тайного трибунала никогда не расставались. В каждой провинции они имели собственную резиденцию, куда допускались по заранее установленному паролю только посвященные первой степени и где в определенное время, но только раз в год, назначались общие собрания членов общества.

Все отношения и переписка между Комитетом трех и браматмой, жившим в Биджапуре, происходили при помощи факиров, которые, как мы увидим дальше, совершали чудеса смелости и ловкости. Утами, Варуна и Рама, служившие исключительно тайному трибуналу, пользовались в этом отношении большой известностью.

Все в этой организации было предусмотрено так, чтобы не было никакой возможности добраться до тайного Комитета трех, в котором заключалась вся сила общества.

Несмотря на многочисленные неудачи своих предшественников, сэр Джон Лоренс не побоялся, однако, вступить в борьбу. Он хорошо знал, что в этой схватке его жизнь ставится на карту, но желание захватить Нану Сахиба и уничтожить общество «Духов вод» было сильнее. Его прибытие в Биджапур показывало, что он хочет взять ведение этого дела в свои руки и что он, по-видимому, уверен в своем успехе.

Однако прошедшие на наших глазах события показали, что тайному трибуналу известны планы вице-короля и начальника полиции, а также измена Дислад-Хамеда.

Только одно обстоятельство не было выяснено на собрании, и мы разделяем недоумение ночного сторожа Биджапура в том, что тайный Комитет трех не остановился в последнюю минуту перед убийством, чтобы спасти человека, готовившегося предать общество. Не следует ли сделать вывод из этого, что настоящее имя изменника стало известно лишь в тот момент, когда вмешательство Комитета оказалось почему-то необходимым, и свою месть он отложил, чтобы сделать ее еще более ужасной? Или он руководствовался совсем другими, несравненно более важными мотивами?.. Мы скоро узнаем это, ибо семь человек в масках, оставшихся вместе с браматмой в зале после ухода джемедаров, не замедлят заняться рассмотрением этого вопроса.

Когда последний джемедар покинул зал дворца Омра, факиры, состоящие в распоряжении «Семи» и браматмы, встали на страже внутри и снаружи единственной двери, чтобы ничто не помешало тайному совещанию.

Движение и шум толпы сменились тишиной и благоговейным молчанием. Сидящие неподвижно вокруг стола, покрытые белой кисеей, эти «Семь» в тусклом свете лампы казались смутными призраками, которыми народное воображение населяло дворец Омра.

Арджуна [70]– так звали браматму – взволнованно ходил перед «Семью», и чувствовалось невольно, что между вождем общества и семью членами верховного Совета существовало разногласие, готовое каждую минуту вырваться наружу. Случай с падиалом неминуемо должен был вызвать это.

Не зная важных событий, о которых Комитет трех узнал только к концу совещания и которые были главной причиной его вынужденного вмешательства, браматма решил протестовать против той роли, которую ему пришлось играть сегодня вечером. С другой стороны, тайный трибунал не терпел посягательства на свой престиж и не хотел никому объяснять свое поведение, которое никто не смел контролировать. Кроме этого, агрессивный вид браматмы и его неоднократные попытки присвоить себе права верховного Совета заставляли трибунал дать ему строгий урок, напоминающий, что он переходит границы дозволенного. Уже одно его присутствие в зале, когда «Семь» не приглашали его остаться, было нарушением этикета. Он никогда и ни в каком случае не имел права присутствовать на совещаниях, и тот факт, что «Семь» остались в зале, указывал на необходимость ему удалиться вместе с джемедарами. Упорное стремление его остаться служило доказательством его желания вступить в борьбу с верховным трибуналом.