Луи Жаколио - Сердар

– Что заставляет тебя предполагать это?

– Должен сознаться, что сейчас непосредственно ничто. Хотя Кишная выполнит свое обещание, если мы не сдержим слова, которое ты дал ему в шутку. Но ты же сам говорил, что мы способны предчувствовать опасность. Ну, так вот, я чувствую свою гибель. Больше всего меня поражает то, что никогда и ни при каких опасностях, с которыми я встречался лицом к лицу, не ощущал того, что испытываю теперь.

– Ты не отдаешь себе отчета, но всему виной наш предыдущий мистико-философский разговор.

– Нет, нет! Я знаю, что сознательно отношусь ко всему… Представь себе, Барбассон, – тут Барнет понизил голос, словно боялся его звучания, – представь, у меня по временам бывают галлюцинации. Я вижу себя в таком же точно месте, где на меня со всех сторон набрасываются нечистые твари и пожирают живым. Это продолжается всего несколько секунд, но это ужасно… Как я ни стараюсь прогнать от себя страшное видение, стоит только мне пробыть минуту без движения или не говорить ничего, как глаза мои закрываются против воли и кошмар начинается снова.

– Перестань! Галлюцинации являются следствием сегодняшних волнений и физической усталости. Эти скоты так крепко стянули веревки, что руки и ноги у нас совсем онемели. Хватит! Вставай, осмотрим хорошенько нашу тюрьму. Это рассеет твои мрачные мысли.

Место, где находились друзья, походило на склеп, высеченный в скале. Верхняя часть стены с правой стороны была выложена кирпичом, который от времени потрескался местами и свалился вниз. Корни деревьев, пробивавшиеся сквозь трещины, показывали, что место это находится недалеко от поверхности земли.

Но нужны были инструменты, чтобы прорыть себе путь, да и то еще неизвестно, каков будет результат. Они продолжали разведку.

В глубине подземелья обвал был сильнее, чем в других местах, и, когда наши друзья приблизились к нему, они увидели вдруг, как какое-то животное промелькнуло мимо них с быстротою молнии и скрылось позади этого обвала. Барбассон узнал в нем шакала.

Они прошли по другую сторону обвала и увидели четырехугольное отверстие, какое делают для спуска подземных вод. Часть его была завалена кирпичами обвалившейся стены, и трудно было определить его размеры. Они принялись разбирать эти кирпичи.

По мере того как продвигалась работа, волнение их все более усиливалось, и они вынуждены были останавливаться из-за судорог в руках.

– Если бы она была достаточно широка! – сказал Барбассон своему другу, и они с лихорадочной быстротой снова принялись за работу.

Когда отверстие было совершенно освобождено от кирпичей, они увидели, к своему невыразимому счастью, что его размеры позволяют человеку их комплекции ползком пробраться по нему.

Несколько минут они спорили, кому лезть первым. Барбассон находил этот вопрос неважным, но Барнет заметил, что он сам должен лезть первым, потому что толще, и если застрянет, то Барбассон, находясь сзади, сможет вытащить его. Барнет поэтому полез первым, а за ним уже его товарищ.

Так проползли они, по мнению Барбассона, метров пятьдесят, и без всяких при этом затруднений, потому что размеры хода не менялись, и он был выложен каменными плитами. Затем ход делал поворот под прямым углом, и Барнет, найдя его не менее широким, после бесчисленных усилий протиснулся в него. Но не прополз он и одного метра, как услышал глухой шум, и вслед за этим несколько кирпичей и комков земли упали ему на ноги.

Эта часть прохода, подточенная сыростью и потревоженная Барнетом, обвалилась и лишила друзей всякой надежды вернуться обратно. Барбассон прополз назад на метр, чтобы убедиться в этом, и наткнулся на плотную массу земли и кирпичей.

Оставалось теперь собраться с силами и во что бы то ни стало добраться до выхода. В противном случае их ждала ужасная смерть. Кто мог услышать их на таком расстоянии, которое они уже проползли!

Стены, выложенные камнем, скоро кончились, и у тоннеля, служившего для стока воды во время сезона дождей, теперь были земляные стены с неровностями на каждом шагу.

Друзья ползли теперь по каким-то ямам, прорытым водой, или, наоборот, попадали на такие участки, где им приходилось протискиваться с невероятными усилиями.

Кроме этого, каждую минуту Барнет слышал впереди какое-то странное шуршание, сопровождаемое тоненькими вскрикиваниями. Все это заставляло его вздрагивать и приводило в неописуемый ужас, который он никак не мог побороть. Целое сборище нечистых животных избрали своим убежищем эти сырые места, где они могли рыть себе норы и устраивать гнезда. Жирные крысы, вонючие мангусты выбегали, застигнутые врасплох, из своих нор и скользили мимо, задевая его лицо.