Луи Жаколио - Сердар

Члены общества «Духи вод» всегда переписывались между собой такими шифрованными знаками.

Ковинда-Шетти попросил Барбассона следовать за собой, и оба направились к порту, где на воде грациозно покачивалась яхта, названная своим владельцем «Раджа».

Она вполне заслуживала это имя красотой своих форм и быстроходностью. Это судно, длинное и узкое, было оснащено, как бриг, и, несмотря на водоизмещение всего в пятьдесят тонн, было снабжено машиной в сто лошадиных сил, а потому могло развивать скорость больше двадцати двух узлов.

Барбассон сразу понял, что при такой скорости, увеличенной попутным ветром, у него есть шансы догнать «Диану».

– Я даю тебе первоклассное судно, – сказал Ковинда-Шетти, – таких немного. Если ты не достигнешь цели, то лишь потому, что боги не пожелают изменить записанное в книге судеб.

Когда Барбассон сказал, что может не найти Сердара в открытом море, судовладелец посоветовал ему:

– Тебе незачем гоняться за «Дианой», держи прямо на остров, а так как ты наверняка придешь в Галле раньше, то крейсируй у входа, пока не заметишь ее.

– Ты прав, – сказал Барбассон, пораженный верностью этого довода, – теперь успех обеспечен.

– Желаю тебе этого, – отвечал индиец, – но помни, что на море никогда нельзя быть уверенным в наступающем дне.

Спустя некоторое время «Раджа» выходил из порта, легкий, как чайка, и несся в открытое море. Провансалец, стоя на капитанском мостике с развевающимися по ветру волосами, чувствовал, как им овладевает то жгучее чувство удовольствия, которое истинные моряки испытывают всякий раз, когда выходят в море после долгого пребывания на суше.

И он, обращаясь к грациозному судну, указывая рукой на обширное пространство воды, сверкавшее тысячью огней, воскликнул, перефразировав древнее изречение: «Вперед! Ты везешь Барбассона и счастье Сердара!»

Последние уловки Рам-Чаудора. – Прибытие «Дианы» на Цейлон. – Барбассон замечен на яхте. – Хитрость факира. – Уильям Браун предупрежден. – План Барбассона. – Смертный приговор факиру. – Заклинатель и пантеры. – Повешен.

Очень быстро «Диана» проделала свой путь. Через сорок восемь часов, когда лучшие корабли тратят на это гораздо больше времени, она на заходе солнца уже подходила к Галле. Прибудь шхуна получасом раньше, она смогла бы войти в порт, но теперь должна была провести ночь в море. После шестичасового выстрела пушки вход в порт становился недоступным из-за множества песчаных мелей, тянущихся вдоль фарватера.

Всякий, кому приходилось раньше общаться с Сердаром, не узнал бы его теперь. Веселый, довольный, неистощимый рассказчик, он как будто начал новую жизнь. Его друзья, Нариндра и Рама, не знай они печальной тайны его жизни, бывшей причиной мрачного настроения, и нынешних событий, конечно, удивлялись бы такой радикальной перемене в его характере. Но с самого начала они чувствовали к Рам-Чаудору инстинктивное отвращение и недоверие.

С тех пор как они покинули Гоа, их недоверие все усиливалось. Кроме худощавого тела, Рам-Чаудор ничем не напоминал факира. Эти люди, воспитанные в храмах, привыкшие к общению с брахманами, приобретают привычку вести определенный образ жизни, обладают особым стилем речи, чего они не замечали у Рам-Чаудора. Кроме этого, факиры совершают утром и вечером обряды, предписанные их верой. Утром при восходе солнца и вечером при закате они простираются ниц, преклоняясь перед Индрой, богом света и огня. Три раза в день они читают в честь своих предков гимны из Вед, священной книги, и всякое дело, всякий поступок в своей жизни сопровождают произнесением заклинаний, призывающих добрых духов и отгоняющих злых. Ничего этого не делал Рам-Чаудор. Одним словом, он имел так мало общего с факирами, что не знал даже самых простых вещей, необходимых для исполнения этой роли.

Но если Рам-Чаудор не факир, в чем нельзя было уже сомневаться, а только выдавал себя за него, чтобы скрыть свои истинные намерения, то кого он хотел обмануть и для чьей пользы совершал этот обман?

Первый вопрос они решили легко: Рам-Чаудор хотел обмануть самого Сердара, по крайней мере, на борту «Дианы». Что касается второго вопроса, в чью пользу действует мнимый факир, они также пришли к логическому заключению, и очень точному. Человек, подходивший для этой роли, был только один: сэр Уильям Браун, губернатор Цейлона, который и раньше пользовался услугами Кишнаи.