Иван Наживин - Софисты

Алкивиад и другие менее обаятельные фюреры действовали. Не в силах высадить туповатого, но благоразумного Никия из вожаков консервативной партии, Алкивиад примыкает к радикалам, вполне ясно отдавая себе отчет, что это решительно все равно. Дед его был спартанским выходцем, — проксенос — но так как Спарта отвергла теперь услуги Алкивиада в переговорах с афинянами и предпочла ему серенького, без всяких фейерверков Никия, Алкивиад чрезвычайно оскорбился и стал всячески вредить Спарте.

Вторжения не было уже три года. Аттика уже обстроилась и засадила вновь уничтоженные сады и виноградники. Спарте мир тоже был очень нужен. Но Алкивиаду он был совершенно не нужен: Спарту ему надо было раздавить обязательно. Никий упрямо стоял на своей позиции: только оборона и ничего дальше! Демократия не знала, за кем же ей идти и, пораздумав, мудро решила идти за… обоими и избрала стратегами на будущий год обоих. Алкивиад, понятно, увидел в этом некое поощрение своим воинственным замыслам и отправился в Пелопоннсс баламутить: ссорить племена, заключать союзы, расторгать союзы и все, что полагается. В Мантинее была собрана, понятно, очередная конференция, которая кончилась так, как и многие другие конференции потом, в более счастливые времена:

— Но что же, господа, мы разговариваем о мире?.. — сказали депутаты Коринфа. — Аргос и Эпидавр уже дерутся!..

Естественно, что Спарта сейчас же двинула свои войска устанавливать мир и справедливость, — на этот раз была собрана грозная сила в двадцать тысяч гоплитов — Афины выступили со своим флотом, а Никий стоял за мир, и так успешно, что Алкивиад на выборах на следующий год провалился. Агий, царь спартанский, ворвался в Арголиду со своими гоплитами. Начались наступления, отступления, переговоры, обвинения в измене, грянула битва при Мантинее, спартанцы с союзниками разбили афинских союзников наголову и снова «слава» Спарты поднялась до облаков…

Чтобы еще более эту славу укрепить, Агий, царь спартанский, снова повел вскоре своих гоплитов на врага. Его встретил вновь выплывший Алкивиад, но неудачно: аристократия Аргоса, стоявшая за Спарту, испортила ему всю музыку. Нарушив договор с Афинами, Аргос заключил договор — конечно, на пятьдесят лет — со Спартою. Вслед за Аргосом от Афин отпал вертячий Пердикка, а за ним и халкедонцы. Но очень скоро в Аргосе демократы восстали и в уличном бою разбили своих собственных аристократов. Спарта бросилась своим приятелям, аристократам, на помощь, но уже на пути узнала, что часть аристократов зарезана, часть изгнана, а часть забилась в тараканью щель и не дышит. Конечно, сейчас же конференция, на которой Коринф отказался участвовать в карательной экспедиции против Аргоса, и Аргос вновь заключил союз с Афинами против Спарты — тоже на пятьдесят лет! Теперь Аргос не хотел уже главенствовать на Пелопоннесе, только бы сохранить свою независимость. Алкивиад подсказал им мысль, что для этого было бы хорошо соединить Аргос со своей гаванью стенами, как в Афинах. Мысль его была принята с таким восторгом, что все население, до женщин и детей, бросилось на постройку стен, Афины прислали мастеров, но пришли спартанцы, перерезали строителей, стены разрушили и ушли. Аргос ответил вторжением в Спарту, а Алкивиад увез в ссылку всех сочувствующих Спарте олигархов. Аргос опять вторгся в Спарту, а Алкивиад помогал им, опустошая страну с моря.

Предаваясь этим разумным развлечениям на стороне, афиняне деятельно продолжали иллюминовать свое время и дома: на утесе, пониже Парфенона, был закончен храм Нике Аптерос, Афине Победительнице, и началось восстановление и расширение Эрехтейона, было учреждено новое празднество в честь Гефеста и с помощью Софокла, поэта, установлен новый культ Асклепию, а философ Диагорас из Милоса за атеизм был поставлен вне закона, Алкивиада — несмотря на декрет, изданный во время восстания Самоса и запрещавший высмеивать на сцене живых лиц, декрет не соблюдавшийся настолько, что уже три года спустя на сцене высмеивали самого «Олимпийца» — «продернули» в театре, Протагор был обвинен в нечестии: оказывалось, что в частной беседе старый философ осмелился высказать мысль, что богов разумом постичь нельзя. И если Никий для того, чтобы подогреть демократию, пышно показал свое благочестие в Делосе, на священном острове Аполлона, то Алкивиад выпустил на олимпийском празднике целых семь четверок, взял все первые призы, пировал там на серебре, а когда вернулся он в Афины, то сам Эврипид составил в честь его, победителя, оду. Торговля по всей афинской империи велась теперь исключительно в интересах Афин, повсеместно введены были ее меры веса, вводилась везде ее монета: царица морей! Только Милос, крошечная дорическая общинка, продолжала сопротивляться уже несколько лет. Афины осадили его вместе со своими союзниками Хиосом и Лесбосом и голодом заставили милосцев признать власть афинской демократии, свободнейшей из республик. И по настоянию Алкивиада — он все больше входил во вкус иллюминации своего блистательного века — там был дан пример другим: все способные носить оружие мужчины были вырезаны, жены и дети их проданы в рабство, а остров был заселен афинскими колонистами.