Иван Кратт - Великий океан

Толстый монах, плохо понимавший речь Резанова, наконец догадался, в чем дело, и, хлопнув себя по коленям, развеселился.

Да губернатор тоже вас ждет, сеньор Резанов! Они все нaдели парадные мундиры, выстроили солдат, стоят на жаре...

Падре Винценто не всегда успевает договорить, господин посол,любезно объяснил второй, похожий на мышь, монахСеньор губернатор просил вас окзаать ему честь прибыть сегодня в дом президии. У него больная нога, и он еще не оправился после длинного переезда.

А разве он не мог прислать офицера? спросил Резанов.

Тогда Винценто чистосердечно признался:

Мы предложили поехать сами.

Резанов улыбнулся и приказал слуге подать мундир и шпагу. Торопливость монахов, старавшихся опередить другие миссии, откровенная их заинтересованность изгладили неприятное ощущение от слишком уж домашнего приглашения губернатора. Он решил ехать. Тем более что нужно было проверить, как держаться дальше.

Надевая ленту и ордена, Резанов расспрашивал монахов об урожае, о хозяйственных делах миссии и наконец, как бы в шутку спросил, разрешит ли им губернатор торговать с русскими. В этот момент он стоял перед зеркалом, приглаживая густые, слегка вьющиеся волосы, и увидел, как Винценто, даже привставший, чтобы ответить, был остановлен седым монахом.

Резанов сделал вид, что ничего не заметил, и, непринужденно продолжая разговор, понял, что монахи получили определенные инструкции. Чтобы несколько уяснить себе положение дел и видя, что Винценто более откровенен, он повел гостей посмотреть корабль и, отстав с толстяком, спросил у него, как бы между прочим, о чем говорил с ними губернатор.

Вытирая лысину и отдуваясь, миссионер весело посмотрел на Резанова и ответил, что губернатор очень озабочен, куда пошли два большие судна «Нева» и «Надежда» и сколько у русских на корабле солдат. Но что миссии Санта-Роза до этого нет никакого дела.

«Боятся,подумал Резанов.Думают, что с чем другим пришел».

От этой мысли он повеселел. Преимущество было на его стороне. Однако перед тем как отправиться вместе с миссионерами в президию, он отозвал Хвостова и приказал никого на берег не пускать и быть в полной готовности ко всяким действиям. Неизвестно, что еще может произойти. Затем легко и ловко прыгнул в шлюпку.

Дон Хосе Ариллага губернатор обеих Калифорний встретил Резанова, сидя в глубоком кресле. Он был в бархатном камзоле со старинным белым воротником, высоких сапогах. Тяжелая серебряная цепь на груди служила единственным украшением. Смуглое лицо дона Хосе с седыми усами и узкой эспаньолкой на большом, выдававшемся вперед подбородке выглядело усталым, а правая нога, обернутая плащом, покоилась на низенькой скамейке. Позади кресла толпились приехавшие с губернатором офицеры, виднелось возбужденное лицо Луиса. Женщин в комнате не было.

«Как на официальной аудиенции»,с неудовольствием подумал Резанов, когда встретивший его на крыльце такой же высохший и старый хозяин дома Аргуэлло поклонился и отошел в сторону. Монахи отстали еще во дворе.

Но неприязнь быстро рассеялась. Как только Николай Петрович, высокий и представительный в своем камергерском мундире со всеми орденами, ступил два шага, губернатор, опираясь на трость, попробовал подняться с кресла и, протянув руку, сказал с огорчением, как видно искренним:

Простите великодушно, сеньор. Болезнь опередила мое желание лично приехать к вам.

Губернатор говорил по-французски. В интонации его голоса как будто была искренность. Но раза два Резанов уловил пытлив вый, оценивающий взгляд.

Николай Петрович понял, что появление русских кораблей у берегов Новой Испании давно уже беспокоит калифорнийское начальство и что, возможно, получены обстоятельные инструкции из Мадрида. Очевидно, испанский двор по старой своей привычке не доверяет заключенному соглашению. Резанов решил добиться сегодня же более или менее откровенного разговора с губернатором.

Между тем Ариллага представил ему своих офицеров, извинился и пошутил, что монахи обогнали военных, и сказал, что они сеньор Резанов на равных правах добрых гостей у его старого друга коменданта.

Не зная французского языка, комендант молчал, но худощавое темное лицо его было сдержанным. Почтительно держались и офицеры, а Луис что-то шептал такому же, как и он сам, безусому смуглому лейтенанту.

Отвечая на поклоны, Резанов раза два глянул в сторону широкой двери, выходившей в коридор. Ему показалось, что там промелькнула фигурка Кончи. Но девушка была занята по хозяйству и вышла только к столу.