Иван Кратт - Великий океан

Ловко! не выдержал Хвостов, сумрачно наблюдавший канонадой.Господа гишпанцы понаставили пушек.

И через дурацкий салют открыли тайную свою артиллерию,засмеялся Давыдов. Вояки!

Кто-то приехал! сказал Резанов, опуская трубу и против рая стекла полою мундира. Только не морем, а по сухому пути. Смотрите! Может быть, сам губернатор. Коменданту такого почета не положено.

Он указал на скачущих по дороге всадников, удаляющихся в сторону президии. Густая пыль клубилась за ними, как облако. Несколько человек, возившихся с сетями у скал, бросили свою работу и тоже побежали следом.

Господин Лансдорф и вы, мичман...Резанов отдал подзорную трубу Хвостову и, обмахиваясь шляпой, отошел с солнцепека в тень мачты.Вы поедете в президию и, если прибыл губернатор, достойно приветствуйте его от имени государя императора и всех нас, выполняющих его волю и путешествующих кругом света. О чем другом говорить не нужно. В посланных мною бумагах все сказано. Ответ его запомните точно и в беседу не вступайте.

А коли вернулся один комендант?спросил внимательно слушавший Давыдов. Гишпанцы любители всякого шуму.

Резанов подумал, затем, улыбнувшись, положил руку на плечо мичмана.

Прилично поздравьте его с благополучным путешествием и всячески благодарите за ласку, оказанную его семейством. Скажите, что я буду считать себя счастливым сказать ему об этом лично.

А ежели он передаст нам бумаги?

Давыдов старался выяснить все тонкости своей дипломатической миссии.

Мы их привезем сюда,недовольный задержкой, ответил Лансдорф, вздыхая и вытирая платком вспотевшую шею.Надо скорей ехать.

Ни в коем случае,сказал Резанов серьезно.Вручение бумагполитический акт. Это не входит в вашу комиссию... Все же полагаю, что прибыл губернатор или какой иной государственный чиновник. Господа испанцы обеспокоены появлением нашего судна.

Резанов угадал. Вернувшиеся часа через два Давыдов и Лансдорф рассказали, что из Монтерея прибыла группа офицеров во главе с губернатором Ариллага. С ними вернулся и комендант президии. Губернатор уже старик и очень устал, проделав свыше восьмидесяти миль верхом, но любезно принял русских, благодарил за приветствие и сказал, что надеется в скором времени со всеми увидеться.

Мичман и натуралист были в восторге от манер и обращения губернатора, хорошо говорившего по-французски. Понравился им и седоусый комендант, немного похожий на ламанчского рыцаря Дон-Кихота. В президии и ближайших деревнях стреляли из ружей, танцевали, пели, никто не работал. Одни индейцы гнули спины на накаленных солнцем полях. Солдаты и поселенцы радовались предлогу лишний раз попраздновать и побездельничать.

Начало было как будто благоприятным. Повеселевший Резанов распорядился приукрасить судно, подстричь матросам бороды, надеть что получше из одежды. Судя по приему, оказанному Давыдову и Лансдорфу, можно ожидать, что губернатор сам посетит «Юнону».

Утром это предположение показалось еще более вероятным. Заметно было большое оживление на берегу, виднелись солдаты и всадники, направлявшиеся в президию. Но время близилось к полудню, а ни губернатор, ни комендант или кто-либо из прибывших офицеров не появлялись. Лишь около двенадцати часов дня, когда Резанов с досадой снял парадный мундир, на берег выехали двое монахов и, размахивая шляпами, вызвали с корабля шлюпку. Один из них, сухонький и седой, похожий на мышь в сутане, был совершенно неизвестен Резанову, со вторым падре Винценто, веселым и толстым настоятелем миссии Санта- Руза,Николай Петрович познакомился в сан-францискском монастыре.

Жадно разглядывая корабль, монахи сообщили, что их посла комендант передать приглашение сеньору Резанову на сегодняшний обед в президии. Затем, уже не скрывая любопытства, Bинценто спросил, много ли на корабле товаров и правда ли, что у русских есть железные изделия. Резанов приказал подарить им по топору, и, глядя, как обрадованно сунули монахи под свои сутаны подарки, с невольной улыбкой подумал, что, в сущности говоря, подданные его величества короля Испании ничуть не выше диких индейцев, которых они пытаются цивилизовать.

Но он был раздосадован легкомыслием и бесцеремонностью испанских властей, пославших монахов звать его на официальный обед. А главное тем, что губернатор даже не соизволил прислать кого-нибудь из своей свиты.

Николай Петрович вежливо поблагодарил миссионеров и сказал, что в скором времени лично отблагодарит господина коменданта за ласку, оказанную ему семейством Аргуэлло, но сейча поехать не может. В доме у того остановился губернатор, с которым он, Резанов, находится в отношениях государственных, и для выяснения их вынужден с великим прискорбием отказаться от столь доброго и любезного приглашения.