Георгий Марков - Строговы

– Так как же, Герасим Евсеич, со сходкой-то? Вечер скоро, – сказал Матвей.

– Выходит, никак, – развел руками Герасим.

Матвей молча повернулся и пошел со двора. За ним пошли и остальные мужики. Герасим крикнул им вслед:

– Я и рад бы, Захарыч, да ведь сам знаешь, с меня первого спросят.

Сизая взлохмаченная туча закрыла небо. Начался ливень с грозой. Над лесом сверкнули зигзагообразные молнии, и земля задрожала от раскатов грома.

Матвей, пряча лицо от хлеставших дождевых струй, сказал:

– Черт с ним. Я думаю, без сходки обойдемся.

Мужики, отфыркиваясь от стекавшей по лицам воды, вопросительно посмотрели на него.

– Возьмем сейчас и пройдем по домам, – проговорил он, видя, что мужики ждут от него пояснения.

– Это даже лучше сходки. Каждому толком можно объяснить, – поддержал Мартын.

Они поделили между собой улицы села, договорились, как и что надо говорить в домах, наметили приблизительно очередь по охране кедровника и разошлись.

Матвей вернулся домой часа через три. Ливень уже кончился, но погода разненастилась: солнце опустилось в тучи, моросил дождь. Матвей переоделся, и не успел сесть за стол обедать, как явились с ружьями за плечами, в дождевиках, в полуболотных сапогах Тараска Заслонов, Прокопий Горячев и Тимка Залетный. Ребята все были молодые, рослые, не раз ходившие на заработки на шахты и прииски. Матвей стал приглашать их за стол, но парни торопились. Начало уже смеркаться, и им хотелось хоть половину пути пройти засветло. Матвей не стал их удерживать и, посмотрев на них смеющимися голубыми глазами, сказал:

– Только, ребята, давайте договоримся: без нужды на рожон не лезть, а при нужде своего не уступать.

Плечистые, крутогрудые парни понимающе переглянулись. Тимка Залетный ответил за всех:

– Мы, дядя Матвей, как овечки, когда нас не трогают, ну, а уж если заденут… – И он молодцевато тряхнул русым чубом.

Дед Фишка с восторгом смотрел на парней, и было видно, что ему страшно хочется пойти с ними. Когда парни вышли за дверь, дед Фишка вскочил с лавки и засуетился:

– Как бы они, Матюша, горшков там не набили. Кровь в них сильно кипит. В таком деле с толком надо.

Матвей понял, куда клонит старик.

– Неужели тебе охота в дождь по грязи тащиться?

Дед Фишка взмахнул руками, удивленный вопросом племянника.

– А что она, грязь-то, сало, что ль? Обсохнет, оботрется. А я, вишь, про то, что ребята молодые, как утята, им матерю надо.

– Ну нет, дядя, сегодня ты не пойдешь! Как хочешь, а не пойдешь, – серьезно проговорил Матвей, видя, что старик взялся уже за бродни.

Агафья с Анной, всплескивая руками, принялись дивиться непоседливости старика, как будто такое с ним случалось впервые.

Но дед Фишка заметно похмурел и, отбрасывая бродни, пробормотал:

– Ну, заладили! Вам бы все дома сиднем сидеть. А у меня от такой сидячей жизни сердце чешется. Так бы и разодрал его в кровь. Оттого, может, и ходить мне охота.

Вечером погода не изменилась и дождь сыпал, как из сита. Агафья вышла во двор и, вернувшись, сказала:

– Льет, и просвету не видно.

Не разведрилось и утром. По случаю ненастья на поля никто не поехал, но об этом сейчас не жалели. Мужики, бабы, ребятишки сновали из двора во двор, делились последними слухами. С нетерпением ждали возвращения Тараски Заслонова, Прокопия Горячева, Тимки Залетного. В полдень на смену им в кедровник направились Григорий Дудков и его соседи Никишка Вдовин и Петруха Трохин. На селе об этом знали и возвращения первых стали ждать с еще большим нетерпением. Тараска, Прокопий и Тимка вернулись уже под вечер. Зная, что по селу им не дадут и шагу шагнуть без того, чтобы не остановить и не расспросить, они прошли задами и, как уговорено, огородом направились к Матвею.

Парни со всеми подробностями рассказали, что случилось за сутки. Вечер и ночь они провели в кедровнике, никем не замеченные. Но утром на них наткнулись Демьян Штычков и юткинский работник Михайла. Заметив парней, сидевших на полянке вокруг небольшого костра, они с криком и бранью бросились на них. Парни поднялись и подготовились к встрече. Увидя у них ружья, Демьян и Михайла сбавили пыл и, приблизившись к ним, стали требовать, чтобы они сейчас же ушли из кедровника. Но парни заявили, что никуда не уйдут, так как посланы обществом, и если еще раз встретят тут Демьяна и Михайлу, выгонят их из кедровника силой. Почувствовав, что парни готовы на все, Демьян дернул за рукав Михайлу, и они торопливо ушли. А часом позже заявился сам Евдоким Юткин. Парни по-прежнему сидели на старом месте, откуда были видны все дороги, ведущие в кедровник. Евдоким пригрозил парням каталажкой и ушел сильно разгневанный. Потом кто-то неподалеку от них стрелял. Дробь хлестнула по веткам, и сверху на их головы посыпалась зеленая кедровая хвоя.