Георгий Марков - Строговы

Дальше Матвею не дали говорить. Поднялся такой крик, что казалось, вот-вот мужики бросятся друг на друга с кулаками. Поняв, что сход не успокоить, Герасим Крутков махнул на все рукой и слез со стула. Поднялся со своего места и писарь.

Сход на этом бы и закончился, если бы не подъехал на полукровном жеребце Евдоким Юткин. Возле прясел он спешился, замотал поводья вокруг перекладины и, ни с кем не здороваясь, быстро зашагал к столу.

Увидев его, Матвей сразу понял, что Евдоким чем-то встревожен. Он шел с опущенной головой, ни на кого не глядя. Пожав Герасиму Круткову руку, Евдоким склонился к его уху и долго что-то говорил вполголоса. Крик уже прекратился, и мужики стояли теперь молча и смотрели на них. Потом Герасим Крутков поднял руку и сказал нетвердым голосом:

– Мужики! Нехорошее у нас случилось. Вот сейчас Евдоким Платоныч расскажет.

Евдоким снял с головы картуз, откашлялся и проговорил:

– Лес, мужики, у меня украли. Добром говорю тому, кто взял: отдайте. Таить будете – сам по дворам пойду, по вашим полям поеду и, если признаю, не помилую.

«Неужели он не подозревает нас?» – подумал Матвей и, подойдя к Архипу, шепнул тому:

– Спроси-ка у него: «Откуда, мол, лес-то украден?»

Архип протолкался ближе к столу и крикнул:

– Евдоким Платоныч, откуда у тебя лес-то украден? Из двора, что ль?

– Тот, кто брал, знает откуда, – сердито метнул Евдоким черными глазами на толпу и отошел в сторону.

Матвей сам себе улыбнулся и с удовлетворением подумал: «Значит, мы не ошиблись».

Слухи, которые поползли после этой сходки по селу, раскрывали все тайны Юткиных и Штычкова. Видимо, в гневе Евдоким не сдержался и выболтал все, что еще недавно так старательно хранил в себе. По слухам выходило, что лес действительно был заготовлен на маслобойню и построить ее предполагалось в промежутках между севом и покосом. Кое-что стало известно и относительно поездки Евдокима и Демьяна в город. Рассказывали, что к губернатору их не пустили, но кто-то из приближенных чиновников сказал, что земля им нарезана на законных основаниях и является их собственностью. Когда же они стали жаловаться на мужиков, силой вытесняющих их из кедровника, чиновник сказал им, что они плохие хозяева, если пускают других в свои амбары, и в конце концов захлопнул сердито дверь. Все это было, очевидно, правдой, так как и молчание по возвращении из города, и тайная заготовка леса подтверждали это.

Только теперь Матвей и его друзья поняли, какое большое дело они сделали весной. Исчезновение леса на целый год подорвало планы Юткиных и Штычкова.

Новая победа над Евдокимом и Демьяном настолько успокоила Матвея и всех мужиков, что они перестали беспокоиться о кедровнике.

В ильин день произошло событие, которое опять взбудоражило все село.

Сын Карпа Белозерова Ванюшка и сын вдовы Устиньи Пьянковой Федька, шляясь по берегу речки с ружьем, решили завернуть в кедровник и посмотреть, хорош ли будет нынче урожай шишек.

Весело переговариваясь, парни поднялись на самые высокие кедры, осмотрели макушки соседних деревьев и, восторгаясь обилием поспевающих шишек, спустились на землю. Но едва они коснулись земли, как на них налетели с кулаками Демьян Штычков и работник Юткиных, здоровенный, конопатый детина Михайла.

Охая от увесистых кулаков Демьяна, парни бросились наутек. В село они вернулись разукрашенные синяками и кровоподтеками. Устинья побежала к Матвею Строгову. Матвей послал позвать Архипа Хромкова, Мартына Горбачева и Снлантия Бакулина. Все вместе направились к старосте, решив требовать немедленного созыва сходки.

На крыльце у Герасима Круткова, встревоженные и возбужденные, заговорили все сразу. Герасим слушал, переминался с ноги на ногу и молчал. Чувствовалось, что он не против того, чтобы кедровник взять под охрану народа, но что-то мешает ему пойти на это.

– Ты сам посуди, Герасим Евсеич, – заметив колебания старосты, принялся убеждать его Матвей. – Раз в прошлом году народ поднялся, то уж нынче его ничем не удержишь. Давай, Герасим Евсеич, собирай сход.

Герасим пожевал губами, погладил пушистую бороду и, лукаво усмехаясь, проговорил:

– Не в том дело, Захарыч. Я и рад бы. Как-никак, а в кедровнике есть и мой пай. Да только прав-то у нас на кедровник нету. Евдоким Платоныч и Демьян Минеич бумаги на эту землю имеют.

– Стало быть, выхлопотали? – спросил Мартын.

– Весной еще привезли.

Мужики молча переглянулись.