Мэри Рено - Персидский мальчик

По правде говоря, мне опять явился отец в том ста-ром жутком сне, преследовавшем меня со дня его смерти. Просыпаясь весь в поту, я знал: он имеет пра-во приходить ко мне, его единственному сыну, и трепать отмщения. Во сне я слышал имя предателя, ко-торое он выкрикивал на своем пути к смерти. По ут-рам же, как обычно, я забывал его. У меня было мало надежды на то, что когда-нибудь мне удастся ото-мстить за отца; но, по крайней мере, я вооружился в память о нем. Есть евнухи, превратившиеся в женщин, но есть и другие; мы — нечто иное, и должны делать все, на что способны в своем положении.

По обычаю, царь должен выступать в поход на рассвете; не знаю, делается ли это для того, чтобы он успел получить благое напутствие священного огня, или же просто чтобы дать ему выспаться перед долгой дорогой. Повозки и носилки были собраны накануне вечером. Многие из нас были на ногах уже вскоре после полуночи, заканчивая последние сборы.

Небо еще не начинало светлеть, а мне уже с трудом верилось, что настоящая армия осталась в Вавилоне, а все это полчище, растянувшееся на мили в обоих направлениях, — просто царский двор с домочадцами.

Одна только царская гвардия, десять тысяч Бессмертных, никогда не покидавших государя, заняла огромный участок дороги. За ними — царское семейство. Его члены были связаны с царем деяниями, а не кровными узами; всего их было пятнадцать тысяч, десять из которых уже прибыли в Вавилон. Выглядели они великолепно; все их щиты были позолочены, и, когда они строились в походные колонны, в свете факелов драгоценные камни на их шлемах вспыхивали множеством ярких огоньков.

Пришли также и маги со своим переносным алтарем из серебра, готовые оберегать священное пламя и возглавить поход.

Я ездил взад-вперед, глазея на всю эту роскошь, пока мне не пришло в голову, что этак я могу загнать лошадь, а ей еще предстоит долгая дорога. Затем я вспомнил, что, сколько бы тут ни было коней и колес-ниц, вся колонна будет двигаться со скоростью пеше-го шага из-за идущих слуг и магов с их серебряным алтарем. Я вспомнил тогда об опрометчиво говорив-шем военачальнике и его словах, что от Суз до Вави-лона — всего неделя. Он-то, конечно, возглавлял отряд всадников… У нас в таком случае дорога займет не ме-нее месяца.

Один только обоз вытянулся на многие мили. Доб-рый десяток повозок вмещал имущество самого царя: его шатер, мебель, одежды и столовую утварь, его по-ходную ванну и все прочее. Были повозки для двор-цовых евнухов с их добром, затем повозки женщин. В конце концов царь не стал долго раздумывать и взял с собой всех наложниц, что помоложе, — всего более сотни; они, их украшения, их евнухи и все прочее было лишь началом. Придворные, еще не успевшие отправиться в Вавилон, везли с собой женщин и де-тей, свои гаремы с наложницами и все их пожитки тоже. За ними следовали повозки с продовольствием; подобное воинство не может питаться тем, что найдет по дороге. Караван уже растянулся дальше, чем мог охватить глаз. А за повозками с кладью шли еще и слуги: целая армия рабов, чьей задачей было раз-бить шатры и обустроить лагерь, а также повара, куз-нецы, конюхи, починщики сбруи и множество личных слуг, подобных моему Неши.

Я вернулся с дороги к площади перед дворцом, ко-гда факелы уже бледнели под светлеющим небом. Ма-ги выносили Колесницу Солнца. Она вся была покры-та листами золота, а на серебряном шесте в центре была водружена эмблема самого Солнца, окруженно го извивающимися лучами, — божественный символ был единственным наездником Колесницы. Огром ных белых лошадей, тянувших ее, вели под уздцы люди, шагавшие рядом: любой возничий оскорбил бы священный лик бога.

Последней вынесли боевую колесницу царя, украшенную под стать божественной. (Интересно, была ли она столь же хороша, как та, что Дарий оставил Александру?) Возничий раскладывал царское оружие: дротики, и лук, и стрелы в красивых колчанах. Впереди стояли носилки, в которых царь проделает свое путешествие, — с золотыми рукоятями и навесом от солнца, обшитым по краю кистями.

Когда горизонт заалел на востоке, появились Сыны Царского Клана: прекрасные юноши чуть постарше меня, место которых — подле государя; с плеч их ниспадали роскошные багряные одежды.

Весь этот порядок определялся древними предписаниями. Настало и мне время занять свое место у повозок с евнухами; ясно, что рядом с царем я ехать не мог.

Внезапно над Колесницей Солнца вспыхнула яркая точка; в самом центре божественного символа помещался хрустальный шарик, поймавший сейчас первые лучи восходящего светила. Раздались рев походных рожков и раскатистые стоны труб. Вдалеке высокая фигура, закутанная в белое с пурпуром, ступила в царские носилки.