Михаил Волконский - Сирена

– И предалась французскому королю, будучи на службе у первого консула, – досказал Кирш с невозмутимым спокойствием.

– Dixi! [5]– сказал Грубер и ударил пальцами по столу. – Кажется, нужно действовать с этой женщиной круто. Мне не хотелось этого, я думал, что справлюсь с нею, но теперь вижу, что лучше отделаться от нее. А что вчерашний соглядатай, захваченный в подземном ходе?

– Был отведен в подвал, – спокойно ответил Кирш.

– И сидит там теперь?

– Не знаю.

Патер взглянул с изумлением на Кирша.

– То есть как не знаете? Кому же он был поручен и кто отвечает за него?

– Поручен он был мне, но отвечает за него леди Гариссон.

– Я не понимаю этого.

– Она взяла у меня ключ от подвала.

– Не надо было давать.

– Она приказала.

– Не надо было слушать ее приказание.

– Она приказала, сказав: «Он жив в сыне»; я не смел ослушаться.

– Она осмелилась на это?

– Я не знаю, на что она осмелилась, я думал, что она знала, что делала, и что ей было приказано так.

– Где же теперь этот ключ?

– Она мне не возвращала его.

– Может быть, она отдала его маркизу?

– Это мне неизвестно!

– Позовите сюда маркиза!

Али позвал Трамвиля. Тот пришел и на вопрос Грубера рассказал, что вчера вечером леди Гариссон долго оставалась у него и что он никак не мог выпроводить ее от себя, хотя намекал несколько раз на свою слабость после перенесенной болезни. Потом, когда он задремал, она вышла, и он поймал ее на лестнице. Она спустилась в подвал. Потом он заснул и, что случилось, не знает, однако, когда он наконец проснулся, леди Гариссон уже не было.

Во время этого разговора приехал управляющий леди. Он был очень взволнован и, едва поздоровавшись, начал торопливо говорить, сильно размахивая руками.

– Представьте себе, она меня прогнала... она меня прогнала, то есть попросту отказала от места и велела уехать со своей яхты немедленно.

– Позвольте, – спокойно перебил его Грубер. – Кто вас прогнал?

– Леди Гариссон.

– Вы, должно быть, не в своем уме, брат Иозеф! Как же она могла это сделать!

– Очень просто: заявила, что не нуждается больше в моих услугах, и отказала от места, как отказывают обыкновенному управляющему.

– Но ведь вы не были для нее обыкновенным управляющим.

– Для нее – да, но экипаж и капитан яхты, нанятые в Англии, видели во мне простого ее слугу, а в ней – госпожу. Они послушались ее приказания. Я не мог объяснить им, что у нее самой нет ни копейки, чтобы расплатиться с ними. Это значило бы выдать, что она вовсе не настоящая леди. Рискнуть же на такое разоблачение, я тоже не смел без вашего согласия.

– Но как она осмелилась на такой шаг?

– Не понимаю.

– Ведь деньги были у вас?

– У меня.

– Вы не давали их ей?

– Кроме лишь так называемых карманных, то есть сравнительно пустяшных, все же платежи по счетам и расходы по ее жизни вел я.

– Значит, она должна же была чувствовать свою денежную зависимость от вас. На что же она рассчитывает в дальнейшем?

– Вероятно, она нашла другой денежный источник, кроме нас, потому что, отсылая меня прочь, она тем самым отказывается от наших денег.

– Другой денежный источник? – повторил Грубер. – Я только что получил сведения, что она вступила в сношения с французским королем в Митаве.

– Да что вы! Не может этого быть! – удивился брат Иозеф.

– Вам об этом нужно было бы знать первому, – упрекнул его Грубер, – а между тем вам приходится узнавать от меня эту новость.

– Я должен был следить за ней только на яхте и руководить ею там, – стал сейчас же оправдываться, несколько обидевшись, бывший управляющий. – Если она завела, как вы говорите, сношения с французским королем, то могла сделать это только в самое последнее время, отлучаясь с яхты в город, куда я не ездил с нею, потому что за ее поступками в городе взялись присматривать вы! Но я вам могу поручиться, что на яхте не было никакого признака ее измены, иначе я знал бы об этом.

– Ну, не будем препираться! Дело в том, что французский король, живущий в Митаве из милости русского императора, вовсе не владеет в настоящее время такими средствами, чтобы тратить деньги, и очень большие, на поддержание престижа леди Гариссон. На французского короля она может рассчитывать лишь в будущем, в случае, если ему удастся вернуться на престол; в настоящем же, вероятно, нашелся другой мешок с деньгами, из которого она думает черпать золото. Мы, конечно, выясним это.

– Она пошла с нами на открытый разрыв, ибо, прогнав меня... – начал было брат Иозеф.