Роберт Картер - Меч войны

Глаза Махмуда сверкнули.

— Может, я убью её?

Мирах плакала, сжавшись в комок, чтобы Махмуд не мог дотронуться до неё. Когда он добрался рукой до её бедра, она взвизгнула, но появился Азад. Он сказал что-то мучителю, и тот с недовольным лицом оставил девушку и поплёлся прочь. Азад перерезал верёвки, связывавшие Мирах, и затем освободил руки Аркали. Обеим женщинам дали напиться из бурдюка.

Аркали с жадностью припала к затхлой воде. Вожак отнял у неё бурдюк и обратился к ней на своём языке. Увидев непонимающий взгляд пленницы, он приказал Мирах перевести, что она сделала весьма умело, несмотря на свою дрожь.

— Меня зовут Азад, — повторила она по-английски. — Я ваш защитник.

«Ты проклятый работорговец, — подумала Аркали, — да ещё напавший на своих собственных друзей». Но лишь сказала:

— Благодарю вас, мистер Азад.

— Это для вас, — сказал он, протягивая одеяло, — не забудьте сказать им в Аркоте, какую доброту я проявил к вам.

Позднее мужчины устроились в стороне от пленниц, ели и затем курили едкий табак, набитый в вырезанные деревянные трубки. Только сейчас Аркали поняла, насколько она голодна. Им выдали немного высушенного на солнце мяса и риса. Всё это было завёрнуто в листья и спрессовано от лежания в заплечных сумках.

— Что сказал лидер тому бандиту? — прошептала она, как только почувствовала себя в безопасности.

— Он сказал... убедительно, мемсахиб [81] Мемсахиб — госпожа (мадам — сахиб) (инд.). , — после продолжительной паузы ответила Мирах.

— Но что он сказал? — Аркали почувствовала возрастающее раздражение. Это могло быть важным для неё в её положении.

— Азад сказал Махмуду, чтобы тот выбирал: потратить своё семя один раз на грязную женщину-гонду и умереть за это или доставить нас в Аркот нетронутыми и жить год в доме сладкокожих наложниц в вознаграждение.

Мирах отвернулась, горя от стыда.

«Так, — холодно подумала Аркали. — Всё — как я и предполагала: это — работорговцы из Аркота. Я слышала, как они доставляют свежих девушек в гаремы могольских князей. Но они никогда не заточат меня туда. Князь, который купит меня, приобретёт труп!»

Аркали проснулась, когда первые лучи солнца начали золотить восток. Она с тревогой растолкала свою служанку:

— Мирах, проснись! Что они говорят?

Мужчины, выведенные из дремоты Мохан Дазом, слушали предостережения старого скаута. Он видел группу всадников из четырёх человек, движущихся через равнину.

— Поехали! Нам надо добраться до дороги на Аркот кратчайшим путём, — сказал Махмуд.

Скаут спорил с ним:

— Нет! Мы не должны пересекать хребет. У Ману и Сачала глаза как у орлов.

— Глупый старик! Мы не можем оставаться здесь.

Азад повернулся к нему:

— Пусть скаут решает.

Мирах прекратила переводить, поскольку всадники начали седлать лошадей. Её заставили сесть позади Азада, а Аркали втащили на лошадь Мохана Даза, поскольку он был самым лёгким. Они начали двигаться быстрее, чем требовала безопасность на неровном и крутом склоне. Аркали видела, как поднимается солнце из-за Восточных Гат, посылая лучи через край долины. Люди Захира были уже видны на расстоянии не более мили, двигаясь безошибочно по их следу. «Любая задержка — и они настигнут нас», — решила Аркали. Она ясно понимала их план: они хотели выйти на дорогу в Аркот и скакать как можно быстрее в столицу.

— Поторапливайся, старый дурак! — кричал Махмуд Мохану Дазу. — Или мне взять женщину к себе?

Внезапно внизу перед ними открылась дорога на Аркот.

— Смотрите! — закричал Азад. — Следуйте за Моханом Дазом. И молитесь Аллаху, чтобы нам встретились феринджи или, по крайней мере, солдаты Музаффар Джанга!

Когда они достигли дороги, людей Захира не было видно. Мохан Даз пытался решить, в каком направлении двигаться, прежде чем они выедут на перекрёсток. Женщина-ангрези выжимала дыхание из его рёбер. «Она не умеет чувствовать лошадь, — ругался он про себя, — не владеет природным чувством равновесия, ощущением ритма. Она сидит как мёртвый груз. Бисмилла, отпусти меня!»

Аркали мрачно висела на нём. «Дорога ещё далеко внизу, — думала она. — Скалы проносятся с такой скоростью, что мои мозги вылетят из головы, если я соскочу. Бог мой, сейчас мне будет плохо».

Их тени мчались по склонам и буграм. Затем они достигли ровного места, и на твёрдо утоптанной земле путь стал легче. Ритм лошади изменился, её походка стала иной. Аркали натёрла ноги о грубую ткань седла. Её юбки задрались, колени обнажились, чулки спустились к щиколоткам. Ноги были грязные, туфли давно потерялись, но чувство радостного возбуждения охватило её.