Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

— Эти помещения предназначались для отправления культа, — услышал я, — они принадлежали богам, которым царь поклонялся с невиданной пышностью и приносил жертвы в дни празднеств.

Ко мне подошёл Кладиссос, предводитель моих воинов, и доложил, что никого из защитников в живых не осталось — он осмотрел всё кругом и привёл все дела в порядок. Я понял намёк, содержавшийся в словах «привёл все дела в порядок», и поблагодарил Кладиссоса.

— Здесь всегда совершался ритуал Священного брака, — торжественно объявил он.

Я вопросительно поднял на него глаза, а он сказал, что, в отличие от других стран, царь вступал здесь в связь с верховной жрицей не втайне, а у всех на глазах.

— Обряд Священного брака, — ответил я, — известен и в Междуречье. Там это происходило на вершине зиккурата, а значит, втайне. А внизу народ радостно отмечал это событие и ликовал, превращая его в великий праздник.

— Во всех дворцах существовали возвышенные места, с которых можно было лицезреть культовые танцы и обряд Священного брака.

— Разве среди жриц не было волнений — я имею в виду борьбу за власть, — спросил я, — когда царь выбирал партнёршу для этого ритуала? Ведь могло случиться так, что выбор его падал на самую красивую, но, в глазах остальных, может быть, не самую достойную?

— И очень даже часто. Я уже говорил, что царю разрешалось дарить свою любовь только верховной жрице. Так что они чередовались, и в результате во дворцах затевались интриги. Многие считали себя достойной стать верховной жрицей, требовали этого, и нередко вспыхивали серьёзные стычки. С тех пор как я наблюдал этот ритуал, прошло уже много лет, — грустно признался раб.

— Разве это было таким уж крупным событием?

— Обряд служил плодородию. Все — и крестьяне, и пастухи, и горожане, и даже мы, рабы, — зависим от него. Мы все живём ради наших детей, потому что они обеспечивают наше будущее.

— Дети? — с удивлением спросил я.

— Ты — не критянин, иначе не задал бы такого вопроса. Мы живём семьями. Я забочусь о тех, кто доверился моему попечению, а когда придёт время и я больше не смогу этого делать, они будут заботиться обо мне. Со мной живёт сестра. Она вдова. Замужем пробыла всего несколько месяцев, и её муж погиб здесь, во дворце, во время восстания горных племён. Чем ей жить? Где поселиться матери с маленьким ребёнком? Ей едва исполнилось тридцать лет, а она уже без мужа. Одиноких женщин, как она, легко опозорить. Вдовам не разрешается жить одним, иначе вскоре на них начинают смотреть как на неполноценных. Так что сестра живёт у меня. Возможно, — задумчиво добавил он, — когда-нибудь, когда никого из семьи не останется, я буду жить у своего брата.

— Ты можешь проводить меня к верховной жрице? Я хотел бы попросить её о помощи, когда я возьму здесь власть.

— Лучше сходи сначала к верховному жрецу, — посоветовал критянин, странно посмотрев на меня.

— Кто он? — спросил я. — Я хочу сказать, что он за человек?

— Верховный жрец слишком стар, а верховная жрица слишком молода. Он скоро умрёт, а где преемник, у которого хватит сил снова навести порядок в делах культа?

— Удивительно, — заметил я, — оба служат одним и тем же богам, имеют общую цель и не понимают друг друга?

Раб опять как-то странно посмотрел на меня — мне показалось, он хочет заглянуть мне в душу.

— Одну женщину можно считать просто симпатичной, а другую любить, находясь с обеими в близких отношениях, — уклончиво ответил он. — Свободную можно находить очаровательной, а сердце отдать несвободной, рабыне. Человек — игрушка сил и страстей, которым он почти не может противостоять.

Он снова испытующе посмотрел на меня, и я спросил:

— О чём ты думаешь?

— Каждый вечер я молю богов, чтобы силой и знаниями меня превосходили только разумные и добродетельные люди.

— Что ты сказал? — Я не уловил смысла его слов.

— Каждый вечер я молю богов, — повторил он, — чтобы силой и знаниями меня превосходили только разумные и добродетельные люди.

— Почему ты хочешь иметь рядом только добродетельных людей?

— Потому что только так мы достигнем счастья. Быть добродетельным — значит ограничивать себя во всех желаниях и влечениях. Приходилось ограничивать себя даже в употреблении спиртного. Рекомендаций, как правильно изготавливать вино, полно, но ни одной, как правильно его пить. — Он опять замолчал, погрузившись в размышления. — Мы кое-что знаем, — вновь заговорил он, — однако наши знания нередко в разладе с совестью.