Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Спустя примерно три недели жрец возвратился из своей поездки в Маллию и Закрое.

— Ну как дворцы? — почти в один голос спросили его Энос и Алко.

Египтянин опустил голову.

— Повсюду хаос и запустение. Кое-где на полях всё ещё можно видеть не преданных земле мертвецов. Это ужасно, — пожаловался он. — Я видел развалины имений и загородных вилл и дорожных постов. От многих деревень остались только кучи глины, зарастающие сорняками и превращающиеся в небольшие холмы, под которыми иной раз ещё угадываются контуры погребённых домов. Они служили для меня опознавательными знаками, что под илом и пеплом погребены поселения. Мне попадались вырванные из земли какой-то чудовищной силой осколки глиняных урн — мы называем их ларнаксами — больших погребальных сосудов, напоминающих ваши пифосы. Землетрясение и водотрясение уничтожили всё, вывернули наизнанку всю землю. Я собирался осмотреть гробницы ваших царей, однако обнаружить их оказалось нелегко, хотя я щедро заплатил проводникам. В одной деревне близ Закроса я обнаружил детей, которые развлекались тем, что швыряли в пламя костра изделия из бронзы. Пламя тотчас же окрашивалось в зелёный цвет. — Он задумался. — Всё должно светиться, иначе это не имеет никакого смысла, — тихо проговорил он про себя. — Ощущали ли вы внутренний свет, переживая счастливые моменты? — спросил он. Не дожидаясь ответа, он продолжал рассказывать: — Удивительно, что многие достижения мы рассматриваем почти как второстепенные и само собой разумеющиеся вещи. Плуг — одно из величайших изобретений человека, может быть, именно с него началось истинно человеческое бытие. Вы, критяне, в некоторых отношениях обогнали нас, и доказательством тому может служить ваш плуг. Египетский плуг имеет две рукоятки, следовательно, его нужно направлять обеими руками, а это значит, что запряжённых в него животных должен вести второй человек. Ваш плуг снабжён единственной рукояткой, значит, свободной рукой можно направлять и погонять запряжённых в него волов. Ваш культ быка, вероятно, тоже был заимствован у нас. Мы рассказывали, что первобытный бык повсюду считался самым внушительным, самым сильным, а потому и стал символом силы и мужественности. Саму Великую Мать изображают укрощающей быка. Мы чтим бога в образе быка, а вы во время празднеств прыгаете через быков.

— Дворец в Закросе ещё стоит? — озабоченно спросил Энос.

— Сохранились только занесённые илом руины. Что бросилось мне в глаза в отличие от Маллии...

— Что же это? — спросила Алко, прижавшись к Эносу, словно ища у него защиты.

— Маллию разграбили. Во многих местах я замечал, как копают лазы. Иногда удаётся проникнуть в подвальные помещения.

— Это голодающие, — высказал предположение Энос. — Многие умирают, ибо поля больше не дают урожая; они надеются, что в складах ещё уцелели продукты: ячмень, горох, чечевица, бобы, дикорастущая пшеница и просо. У нас дворцы служили одновременно центрами торговли, производства и создания запасов продовольствия.

— Маллия разграблена, а Закрое — нет. Меня это удивляет, ведь там возле дворца был порт, через который вы вели торговлю с нами и Малой Азией. Почему в Маллии искали пифосы с продуктами, а в Закросе никто на них не обратил внимания? Те, кто остались живы, окажутся там в ещё худшем положении, потому что в восточной части Крита земли не слишком плодородные. Хуни, мой раб, случайно наткнулся на запасы продовольствия в Закросе. Склад конечно же оказался разрушенным и покрытым толстым слоем ила. Когда он тыкал в развалины палкой, то обнаружил пифос, почти до краёв наполненный бобами.

Энос и Алко молча посмотрели друг на друга, пытаясь догадаться, что там произошло.

— Не может быть, чтобы все погибли, — сказала Алко.

— Вероятно, те немногие, кто уцелел, сочли, что эти разрушения произвели разгневанные боги, и теперь думают, что там бесчинствуют духи преисподней?

— Нет, — возразил египтянин. — Голод, как и чувственность, способен побороть любые опасения. Есть только один ответ, — мрачно заметил он, — все погибли, а те немногие, кто остался в живых, предались горю и умерли от голода.

— Однажды эти дворцы уже разрушали, — едва слышно промолвил Энос. — Было это очень давно — с тех пор сменилось более десяти поколений. Их заново отстроили, и они стали ещё грандиознее и прекраснее. Однако верховная власть отошла с тех пор к царю Кносса.

— При фараоне Тутмосе я был там. Что мне тогда бросилось в глаза в Маллии, так это множество алтарей на равнине, окружавшей дворец. К ним приносили благодарственные жертвы несчётным богам. А сегодня я уже не обнаружил керноса, который находился на юго-западной стороне центрального двора. Вероятно, он оказался погребённым под слоем ила.