Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Прежде чем он успел ответить, она добавила:

— Может быть, это слияние и есть последнее счастье в любви, а любовь — всегда блаженство?

Он опять попытался ответить, но не успел.

— Однажды я слышала, что во время заключения Священного брака бог Инанна и богиня Энки сами в Уруке не присутствовали, а повелели представлять там свои персоны. За богиню явилась верховная жрица храма. Знаешь, — увлечённо продолжала она, — каждый город имеет собственного бога — это правитель, — и он олицетворяет бога Инанну. Если он... — Она запнулась, играя засушенным цветком, который нашла и хранила словно бесценное сокровище, хотела рассказывать дальше, однако Энос прервал её мысли, нежно сказав:

— Ты!

Алко странно улыбнулась, опустилась рядом с ним на колени, кончиками пальцев отыскала его губы и прижалась к ним своими губами.

— В Священном браке людская любовь принадлежит небу, а значит, высшему блаженству.

Они замолчали. Алко положила голову на правое плечо Эноса и не переставая гладила его лицо.

— Ты меня любишь? — спросил Энос, покрывая её шею и плечи поцелуями.

— Любила всегда и люблю, — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. — Но нам необходимо ежедневно искать и отыскивать источники, ежедневно засевать землю. Любовь — это... — она запнулась, после чего, помедлив, продолжила: — ...непрестанный посев. Если мы справимся, — сказала она почти грубовато, — посев должен дать всходы. Да, — громко воскликнула она и выпрямилась, — нам постоянно придётся сеять и поливать, потому что и любовь требует покорности и жертв!

— Кто научил тебя этому?

— Жизнь, — рассудительно ответила она. — А может быть, и любовь.

— Что такое любовь?

— Исполнение мечты.

Потом она в свою очередь спросила его:

— Что такое желание?

Энос молчал, размышляя над ответом.

— Что труднее, скажи, — наконец спросил он, — отвечать молодой девушке, которую очень любишь, или возлюбленной?

— Отвечай девушке, которую очень любишь.

Он снова задумался.

— Мы живём в крестьянской стране, в стране, где обрабатывают землю и ухаживают за скотом. Почти каждый день — ребёнком тебе, вероятно, приходилось видеть это — мы становились свидетелями спаривания домашних животных. Когда быки покрывали коров, мы, мальчишки, стояли рядом и отпускали шуточки. — Он снова не мог подобрать подходящих слов. — Непросто говорить с тобой о подобных вещах.

— Почему? Ведь я уже женщина и всё знаю...

Энос удивлённо взглянул на неё.

Некоторое время они не сводили друг с друга глаз и молчали. Каждый упивался дыханием другого. Потом Алко легла на землю. Её тело покрылось потом, губы вздрагивали от боли, и Эносу казалось, что по её телу пробежали судороги. Неожиданно Алко вскочила на ноги, схватила доску и ударила ею по остаткам небольшой стены, словно перед нею был враг. На неё посыпались штукатурка и щебень и окутали девушку облаком известковой пыли. Она вновь ударила доской по стене, сражаясь с незримым врагом, и снова её, будто таинственную богиню, облёк известковый туман.

В полном изнеможении, бурно дыша, она опять бросилась на землю. Глаза у неё блестели, как у безумной.

Энос попытался успокоить её, положив одну руку ей на живот, по которому ещё пробегали судороги, а другой лаская её груди.

— Да, — чуть не плача, сказала она, — да, да!..

Он тотчас убрал руку — ему показалось, что он коснулся пламени и получил ожог.

— Алко! — простонал он. — Ал... — Голос его прервался. Он положил голову ей на грудь. Листья и солома под ними шуршали. Почему это волновало его? Разве не сверкала где-то зелёная трава, разве не означала она жизнь? Ведь посев и урожай — это родина, это мир и счастье...

— Да, — повторила шёпотом Алко, обеими руками лаская его лицо на своём теле.

— Да? — тоже шёпотом спросил он, целуя её пальцы, скользнувшие по его губам.

Так они лежали некоторое время и были счастливы.

— Когда-то, — рассказывала Алко, и её голос доносился словно издалека, — мы ходили к источнику стирать наши простыни. Все мы сидели там полуголые, потому что мять и колотить бельё было не так-то просто. Когда нам становилось слишком жарко, мы поднимали юбки, а мужчины считали, что этим жестом мы предлагаем им себя! Это было забавно! — усмехнулась она. — Многие из нас, девушек, были не прочь принять мужчину. Что это — закон природы или судьба, когда мужчины и женщины приползают друг к другу, и это всё продолжается и продолжается? В душные вечера многие спят под открытым небом или укладываются на крышах домов. Разве это закон, — в отчаянии спросила она, — когда мужчины и женщины снова и снова женятся? Как можно, чтобы женщина нашёптывала мужчине про любовь к нему, а не пройдёт и часу, признавалась теми же словами другому? Как может человек в течение считанных часов любить различных партнёров? Ведь мы не животные!