Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Теперь отец смотрел на торговца почти скептически.

— Предания гласят, — напомнил он, — что самыми крупными и самыми древними городами являются Иерихон и Ниневия. В Уре, говорят, находятся гробницы знаменитых царей. Утверждают, будто в Финикии, в Угарите, существует школа писцов, там было придумано искусство письма. Есть ещё Хаттусас — столица хеттов, а ты хвастаешься здесь Кноссом? — Помолчав, он насмешливо продолжал: — Ты говоришь про город Кносс, а там только дворец Астерия, царя Крита?

Торговец учтиво кивнул, с трудом скрывая улыбку:

— Ты совершенно прав, царь: в Двуречье существуют города, которые пользуются некоторой известностью. — Он задумался, после чего взглянул на меня, словно я мог чем-то помочь ему. — Крит располагается на полпути между Афинами и Египтом. Для нас это не расстояние. Верно, центр Кносса — дворец царя. Его воздвигли на холме, и он окружён виноградниками и оливковыми рощами, но не только вокруг него высятся дома чиновников и работников, которые не живут во дворце. Центром дворца служит просторный внутренний двор, а вокруг него возвышается бесчисленное количество залов, комнат и комнаток, коридоров и лестниц. Все эти постройки занимают огромное пространство, а иные дома достигают трёх-четырёх этажей. Один этот дворец, царь, — добавил он небрежно, почти высокомерно, — больше многих городов, которые ты только что перечислил.

— А насколько велик вал, который защищает его? — спросил отец.

Торговец расплылся в улыбке:

— Нам не требуется никаких стен, никакой защиты. Что толку врагам завоёвывать город с дворцом? Ведь они получают несравненно больше, если не угрожают ему, потому что, если бы не власть царя, не было бы из года в год всех тех товаров, которые мы поставляем во все самые отдалённые уголки, где в них нуждаются.

Отец погрузился в размышления об услышанном, а торговец продолжал свои восхваления:

— Царь такой же господин, такой же властитель, как ты здесь. За счёт своих связей с другими странами он обеспечивает нас сырьём и пищей, в которых мы нуждаемся. На Крите имеются запасы превосходной глины, которая дала толчок расцвету нашего гончарного искусства. Однако руки, которые изготавливают изящные вазы, блюда и кружки, расписывают их, обеспечивая тем самым превосходный сбыт, представляют собой собственность царя. Ему принадлежат мастерские литейщиков, каменотёсов, резчиков по дереву, а также мастерские, где изготавливают изделия из кожи и металлов. Разрушив Кносс, завоеватель погубит и искусство его ремесленников. А какой прок от мёртвого горшечника? Даже мёртвый раб ни на что не годен. Так что нам нет нужды в оборонительных стенах, — добавил он запальчиво. — А если бы и нашёлся враг, стремящийся нанести ущерб нашему Криту, то наш флот встретил бы его ещё в море и уничтожил.

Поскольку отец продолжал хранить молчание, торговец рассказывал дальше, перейдя к архитектуре дворцов, к критским богам, поведал о том, что стены и потолки многих помещений украшены цветными изображениями, что женщины носят богатые и изысканные наряды и что во дворцах имеются ванные, туалеты с водяным смывом, мусоропроводы и даже отличная канализация.

— А город? — спросил отец.

— Дворец стоит в окружении двориков и господских домов, в окружении целого пояса жилищ. Лучшие ремесленники трудятся, естественно, во дворце, однако и крестьянам нужна посуда, нужны плетёные корзины для зерна, столы и скамьи, постели и бочки, хотя для хранения воды, зерна и масла достаточно пифосов.

— Бесчисленное множество залов, комнат и комнаток... — задумчиво повторил отец. — Всё это должно походить на лабиринт, верно?

— Так у нас строят все города, — ответил торговец. — Как это лучше объяснить? — Он искал подходящего слова. — На северном побережье нашего острова на небольшом холме располагается Гурния. Это город обывателей. Я хорошо знаю это место, потому что там живут двое моих братьев. И в этом городе все постройки располагаются вокруг дворца губернатора. Вместе с двориком, где происходят торжественные церемонии, он служит центром, а вокруг высятся дома. Улицы узкие, но очень чистые. Здесь строят впритык, стена к стене, ищут защиты от солнечных лучей, любят, чтобы бок о бок жили соседи. И так повсюду: все нуждаются в помощи. В доме моих братьев семь комнат. Старший брат занимает с семьёй две последние, задние комнаты. Чтобы попасть туда, ему приходится проходить через помещения, где обитает второй брат. На улицу ведёт всего одна дверь. Может быть, такой дом смахивает на лабиринт, но подобная планировка имеет смысл. Хотя врагов у нас нет, но существуют хищные звери, змеи, насекомые и нечистые на руку люди. У меня в Кноссе тоже так. Хотя у меня и есть кое-какое имущество, обворовать меня невозможно, потому что вору пришлось бы переходить из комнаты в комнату и его непременно сразу же заметили бы. Мы думаем о семье и живём семьёй. Все знают друг друга, и мы не опасаемся ходить по комнатам, что бы там ни происходило.