Георг Эберс - Уарда

Под прямым углом к нему примыкал ряд кладовых, где хранились плоды и овощи, выращиваемые в саду, кувшины с вином, а также ткани, шкуры, кожи и прочие хозяйственные припасы.

В одной из таких кладовых, сложенной из массивного тесаного камня, за прочными запорами хранились добытые предками Паакера и им самим богатые сокровища: золотые и серебряные кольца, фигуры животных и сосуды из благородных металлов, а также медные слитки, драгоценные камни, в особенности лазурит и малахит.

Посреди сада была красивая беседка и молельня со статуями богов. У задней стены молельни стояли статуи предков Паакера, изваянные скульптором в виде запеленатых мумий Осириса, – они отличались друг от друга лишь лицами, которым было придано портретное сходство.

Левая часть двора не была освещена, однако в бледном свете луны все же можно было разглядеть полуголые темные фигуры рабов. Они сидели группами по пять-шесть человек прямо на земле или лежали друг подле друга на тонких циновках из пальмовых волокон.

В правой части двора, неподалеку от ворот, горело несколько ламп, освещая кучку смуглых людей. Это были служащие Паакера. На них были короткие, похожие на рубашки, одежды. Они ужинали, сидя на корточках вокруг стола высотой около трех пядей. На столе лежали жареная газель и большие плоские лепешки. Несколько рабов прислуживали им, наполняя глиняные чаши желтоватым пивом.

Домоправитель, разрезав газель и подавая надсмотрщику за садом кусок окорока, сказал:

– Руки у меня ужасно болят. Рабы совсем обленились, и к тому же эта сволочь с каждым днем становится все строптивее.

– Я вижу это по пальмам, – сказал садовник. – Вы расходуете столько палок, что их кроны стали совсем редкими, как птицы во время линьки.

– Мы должны по примеру нашего господина раздобыть себе палки из черного дерева, – вставил конюший, – они могут прослужить лет сто!

– Во всяком случае, они прослужат дольше, чем кости людей, – со смехом сказал старший пастух, который привез из имения Паакера жертвенный скот, масло и сыр. – Если бы мы стали всерьез подражать нашему господину, у нас во дворе скоро остались бы одни только хромые да калеки.

– Вон там лежит парень – хозяин вчера раздробил ему ключицу, – сказал домоправитель. – Жалко парня, он так ловко плетет циновки. Да, старый наш господин дрался не так люто.

– Уж ты-то испытал это на собственной шкуре! – пропищал вдруг насмешливый голосок за спиной у собеседников.

Они обернулись и, узнав странного гостя, так незаметно подобравшегося к ним, громко расхохотались.

Это был маленький горбун ростом с пятилетнего мальчика, с большой головой и старообразным, но необычайно выразительным лицом.

Большинство знатных египтян держали у себя в домах карликов для забавы, и этот маленький уродец служил у супруги Мена. Звали его Нему, что значит «карлик». Люди хоть и побаивались его острого языка, но встречали его приветливо, так как он слыл человеком очень умным и к тому же умел хорошо рассказывать.

– Позвольте и мне подсесть к вам, друзья, – сказал карлик. – Места я занимаю немного, пиву и жаркому вашему тоже ничего не угрожает, потому что желудок мой мал, как головка мухи.

– Да, но зато желчи у тебя, что у бегемота! – воскликнул главный повар.

– И ее становится еще больше, когда меня растревожит такой вот фокусник, который жонглирует ложками и тарелками, вроде тебя, – засмеялся карлик. – Ну, вот я и сел.

– Что ж, приветствуем тебя, – сказал домоправитель. – Что ты можешь предложить нам хорошего?

– Себя самого.

– Пожалуй, это не так уж много.

– Я бы не пошел сюда, – сказал карлик. – Но у меня к вам серьезное дело. Старая госпожа, благородная Катути, и везир, только что посетивший нас, послали меня спросить, не вернулся ли Паакер. Он сопровождал сегодня царевну и Неферт в Город Мертвых, а их все нет и нет. У нас беспокоятся – ведь уже поздно!

Домоправитель взглянул на небо и сказал:

– Да, луна уже высоко, а ведь господин обещал быть дома до захода солнца.

– Обед давно готов, – вздохнул повар, – и теперь мне придется еще раз стряпать, если только хозяин не будет отсутствовать всю ночь.

– Это с какой же стати? – спросил домоправитель. – Он ведь сопровождает Бент-Анат.

– И мою госпожу, – добавил карлик.

– Они так мило беседуют! – со смехом воскликнул садовник. – Старший носильщик паланкина рассказывал, что вчера, по дороге в некрополь, они не обменялись ни единым словом.