Эдвард Резерфорд - Дублин

Имонн Мэдден был еще счастливчиком по сравнению со многими своими соседями. Триста мужчин, в том числе и Имонна, взяли на местные дорожные работы. Полковник Уиндхэм прислал из Англии шестьсот фунтов стерлингов на ремонт улиц в Эннисе.

— Этого хватит на оплату труда трехсот человек в течение двух месяцев, — подсчитал отец Морин.

Когда снегопад прекратился и погода стала немного мягче, дублинские власти тоже начали поставлять кое-какую помощь. Почти пятьсот человек наняли на общественные работы, но продвижение грандиозных проектов мистера Нокса постепенно замедлилось. Теперь уже начал страдать от общих бед другой класс населения.

— При всех этих проблемах, — говорил дочери Имонн, — и притом что людям приходится долго шарить в карманах, чтобы хоть что-то там найти, никто в Эннисе ничего не тратит, и местные мастеровые скоро окажутся в таком же тяжком положении, как и мы.

На рынке цены на зерно продолжали расти. До города дошел слух, что в устье реки Шаннон корабль, груженный зерном, был ограблен местными голодными жителями.

В один из дней Имонн утром ушел на работу, но вернулся еще до полудня с потрясенным видом:

— Плату за работу понизили. Парни отказываются работать.

— Но вам и так платят десять пенсов в день! Гроши!

— Знаю. А теперь будет восемь пенсов. Но парням придется уступить. Я встретил мистера Нокса, и он мне сказал: «У нас просто нет больше денег».

Имонн оказался прав. Мужчины вернулись к работе за восемь пенсов в день.

После работы в первый такой день Морин спросила отца, не было ли каких-нибудь проблем.

— В общем, нет, — ответил Имонн. — Вот только мимо проезжала какая-то милая леди и заявила нам, что совершенно не понимает, зачем мы устраиваем беспорядок на улицах.

Такой платы было недостаточно, чтобы прокормить семью, в особенности при росте цен на все подряд, но через несколько дней Морин нашла кукурузную муку, которую сумел закупить благотворительный комитет и теперь продавал по очень низким ценам. Продукт был так себе, думала Морин, однако помогал продержаться.

И город Эннис с трудом дополз от весны к лету. Городские торговцы оказывали посильную помощь, однако местные сквайры не слишком утруждались. Большинство жителей едва держались. Но многие в Эннисе видели впереди надежду по двум причинам.

Вот-вот должен был поспеть ранний картофель. Кто-то съел семенной картофель в трудные дни, но кто-то сохранил достаточно, чтобы посадить в землю и получить достойный ранний урожай. Имонн также сумел сохранить и свой маленький клочок земли для посадки.

— Еще каких-нибудь несколько недель, — ободрял он свою семью, — и самое страшное будет позади.

Второй причиной надежд была политика. После отступления у Клонтарфа и краткого пребывания в тюрьме о Дэниеле О’Коннелле почти ничего не было слышно. Ходили слухи, что он болен. Члены «Молодой Ирландии» не отказывались от идеи выхода из союза с Англией, и даже если в настоящее время никаких шансов на это не было, мечта о свободной Ирландии продолжала будоражить сердца. Однако теперь появилась и более близкая надежда: на смену английского правительства. В конце июня состоялись выборы. Тори проиграли, виги вернулись. А разве виги не были союзниками Освободителя? Разве они не сочувствовали всегда католической Ирландии? Сторонники аннуляции союза ликовали. Вся католическая Ирландия ждала перемен к лучшему. В начале июля, хотя фонды помощи почти иссякли и все голодали, летнее солнце вроде бы обещало надежду.

Это случилось в теплый день на третьей неделе июля. Морин с отцом отправились на маленькое поле, где росла их картошка. Они осматривали ее за день до того, когда лишь начала распространяться новость… И теперь смотрели на землю в молчании.

Потому что все их поле было покрыто почерневшей ботвой. И от земли поднималась страшная вонь, заставлявшая зажимать нос. И везде вокруг, на других участках, было то же самое.

Он приехал в Эннис в ясный ноябрьский день. И приехал исключительно благодаря Маунтуолшу.

— Да брось ты! — сказал добрый граф, когда Стивен попытался его благодарить. — Они только рады тебя заполучить. Слава тебя опережает, а я им напомнил, что ты один из настоящих вигов-католиков. Ведь ты и есть таков? И я сказал им, что ты из тех солидных людей, которым не нравятся опасные идеи ребят из «Молодой Ирландии». И блестящий организатор. Не сомневаюсь, ты все сделаешь отлично.

По крайней мере, это должно было принести какие-то перемены. Потому что к концу того лета Стивен Смит был уже сыт по горло политикой и больше не желал ничего о ней слышать. Ну, по крайней мере, какое-то время. Даже возвращение власти к вигам не оживило его интереса. Сделал ли он что-нибудь полезное за все эти годы? — спрашивал он себя. Стивен надеялся, что да. Делал ли он что-то полезное теперь? Нет. Его старый наставник О’Коннелл болел. И ему Стивен ничем не мог помочь. Ему не нравились ребята из «Молодой Ирландии». В том Уильям Маунтуолш был абсолютно прав. У них были хорошие намерения, у некоторых из них, но им не хватало дисциплины, организованности. Некоторые рвались начать бунт, как Эммет. Пустая затея. И опасная. Они и сами погибли бы, и других увлекли бы за собой.