Б. Кайго - Тигр в лабиринте

Военачальник опустил глаза и тут увидел скипетр предшественника повелителя — Высочайшего Императора Сокровенного Начала. Он лежал у ног Великого Владыки с левой стороны. С правой же стороны лежал другой скипетр — знак императорского наследника — Небесного Повелителя Нефритового Рассвета У Золотых Врат.

Военачальник был настолько ошеломлен ощущением безвременья и вечности, царящим в этом дворце, что у него закружилась голова. Он даже испугался, что ему станет дурно, но в этот миг увидел свой план, скрученный в свиток и аккуратно перевязанный шелковой нитью. План лежал на полу, и военачальник стал покорно ожидать божественной похвалы или порицания. Но ни того, ни другого не последовало. Нефритовый Император жестом показал, что разговор закончен. Не вправе подняться, наш полководец попятился назад, но тут его подхватили слуги и понесли прочь. Он очнулся уже на лугу, далеко от дворца, где его подняли на ноги и бросили в Небесную Реку* [6] Небесная Река (Тяньхэ) — Млечный Путь. .

Довольно странно, но по какой-то причине он не испытывал страха. Шел дождь, и миллионы бриллиантовых звезд падали в бушующую реку, которая неистовствовала и рычала, словно тысячи тигров. Но душа военачальника была спокойна, он медленно погружался в глубину. Все глубже и глубже, пока мерцающий свет Реки совсем не пропал вдалеке. Так он дошел до самого дна и в этот миг проснулся. Он находился дома, в своей постели, и слуга только что принес завтрак.

Каково же оказалось его удивление, когда спустя некоторое время он развернул свиток и увидел, что Небесный Император, или кто бы это ни был, передвинул стену на 122 ли к югу в долину Чо, где она была совершенно не нужна.

Что было делать? Боясь ослушаться божественного наказа, военачальник приказал строить стену так, как показано на карте, из-за чего и был призван к ответу уже перед императором Китая. Услышав столь неправдоподобную историю, земной владыка снял обвинение в измене, приговорив военачальника к смерти за пьянство и пренебрежение долгом. И тогда отчаявшийся подсудимый сказал то, что навеки стало одним из самых удивительных оправданий в истории Поднебесной. Он сказал, что выполнил приказ и построил стену согласно требованиям императора. Но однажды туда прилетел дракон и заснул, уютно устроившись у стены. Мощное тело зверя отодвинуло стену, поэтому она и оказалась в долине.

Так появилась легенда о Перине Дракона; судьи изрядно посмеялись, но, будучи друзьями военачальника, хотели всеми силами спасти его от казни. Хитрые и не особо щепетильные в средствах, они подкупили придворного прорицателя императора, и тот объявил:

— О Сын Неба, я увидел на триграммах* [7] Триграмма, или гуа — космогонический символ, состоящий из трех черт — сплошных или прерванных посередине — в различных сочетаниях. Всего таких сочетаний восемь. Учение о багуа — восьми триграммах — легло в основу Книги Перемен — важнейшего гадательного трактата Древнего Китая. , что по причине, ведомой лишь Небесному Владыке, эта часть стены — наиважнейшая из всех твоих укреплений! И столь важна она, что не смертным охранять ее. Похорони там заживо десять тысяч воинов, и пусть их души охраняют этот форпост.

Император был человеком гуманным и попросил прорицателя еще раз свериться с триграммами, дабы проверить, не закралась ли тут какая ошибка. И после очередного подкупа провозвестник изрек:

— О Сын Неба, да будет на то твоя воля, но триграммы ясно говорят, что нужно похоронить вань. Однако вань — это не только десять тысяч. Это может быть и имя одного конкретного воина! Решение очевидно, о Владыка, разве можно выбирать между жизнью одного человека и судьбой самой важной для Неба стены?

Император по-прежнему был недоволен, но выбора у него не оставалось. Поэтому он приказал своим слугам найти первого попавшегося Ваня и похоронить его под стеной.

Вань оказался воином и вел себя как герой, ведь ему сказали, что это большая честь, ибо он выбран самим Небом. Его семье выделили монет из императорской казны. Затем под стеной вырыли яму, положили туда Ваня и возвели над ней большую башню — Драконий Глаз, дабы отныне часовой вечно нес свою одинокую вахту.

Сам же император настолько устал от этого дела, что запретил даже упоминать о злосчастной стене и обо всем, связанном с ней. Что и сыграло на руку военачальнику, который был отпущен на свободу и преспокойно дожил свои дни в воспоминаниях и богатстве.