Б. Кайго - Тигр в лабиринте

Восточные холмы — родина Лазоревого Дракона; он приносит весну, его стихия — «дерево». На западе же холмы чуть меньше, и это дом Белого Тигра; он олицетворяет осень и «металл»* [2] Здесь и далее приводятся образы и принципы фэншуй — древней науки, описывающей законы и методы гармоничного вписывания творений человека и природный ландшафт. .

Мудро продумана и форма поселка. Исходя из того, что глупо строить деревню в виде рыбы, если соседнее поселение имеет форму крючка, наши предки построили Куфу так, что своими очертаниями она напоминает единорога — доброе и послушное создание, не имеющее врагов. Однако где-то была допущена ошибка, и однажды в Куфу вдруг раздался страшный звук, земля содрогнулась, и через всю деревню пролегла глубокая трещина, разрушившая несколько хижин. Предки осмотрели ее, пытаясь понять, в чем дело, но безрезультатно. Причина была не ясна. И тут кто-то залез на самое высокое в округе дерево, посмотрел вниз и сразу все понял. По глупой оплошности пять рисовых полей на востоке по своей форме походили на огромного кровожадного слепня, примостившегося на боку единорога. Немудрено, что тот стал брыкаться, дабы прогнать назойливую муху.

Форму засаженных рисом участков изменили; и с тех пор подобных толчков больше не случалось.

Наши предки учли все. А потому они позаботились и о том, чтобы через Куфу не проходило прямых дорог или рек, способных забрать добрую энергию. Они запрудили узкий конец долины и, прорыв каналы по склонам холмов, создали маленькое озеро, удерживающее добрые силы, которые в противном случае непременно утекли бы в другие деревни. Никто не думал о красоте, запруда имела чисто практический смысл. Но озеро получилось столь великолепным, что когда пятьсот лет назад его увидел великий поэт Сыма Сян-жу, он остановился и написал своему другу такие строки: «В чистой воде здесь живут черепахи и рыбы Вместе с крылатыми стаями птиц благородных. Дикие утки и лебеди, гуси, гагары Важно ныряют и плавно скользят над волнами, Будто бы лодки, повсюду гонимые ветром, В медленном танце кружат по волнующей глади, Или, скрываясь в тени берегов камышовых, Лотос клюют, или с жадностью ряску глотают.»

Все и поныне так. И остановись Сыма Сянжу здесь в другое время года, он бы увидел еще и множество диких цветов, и пятнистых оленей, которые порой спускаются к воде, чтобы через миг исчезнуть, как дымка.

Еще более мы гордимся нашей стеной, прозванной Перина Дракона. О ней знают все, и стоит отметить, что среди людей ходит уйма историй о ее происхождении. Но мы в Куфу считаем достоверной только нашу версию.

Много веков назад одному военачальнику приказали построить стену, которую бы впоследствии соединили с Длинной стеной* [3] Чан чен, так китайцы называют Великую китайскую стену. . И увидел он как-то сон, будто призвали его на небеса, чтобы представить свой план Нефритовому Императору — августейшему владыке Небес. Уже позже, на суде по обвинению в измене, военачальник подробно рассказал обо всем.

Ему снилось, будто он в гигантском лотосе. И вот лепестки раскрылись, и он ступил на изумрудную траву рая. Небо было сплошь покрыто сапфирами, а тропа выложена жемчугом. И тут ива подняла ветвь и, словно перстом, указала военачальнику путь к Реке Цветов, что низвергалась со Скалы Великого Пробуждения. Там, в Бассейне Благоухания, купались и резвились в розовых лепестках наложницы Небесного Императора, столь прекрасные, что военачальник остановился как вкопанный, не в силах отвести взгляда. Но долг обязывал, и он отправился дальше. Тропа поднималась через семь террас ко дворцу.

Листья деревьев здесь были из драгоценных камней, издающих мелодичный звон под легкими порывами ветра, а птицы с ярким оперением порхали вокруг и пели божественными голосами. Тропа вела дальше, через фруктовые сады, где Мать-Правительница Ван выращивала Персики Бессмертия, и вскоре военачальник оказался у самых врат дворца Великого Владыки.

Слуги ожидали его и проводили в большую палату, где после трех обычных и девяти земных поклонов нашему гостю разрешили приблизиться к трону. На нем восседал Нефритовый Император, держа на коленях верховную книгу правосудия. На нем была большая плоская шляпа, украшенная тринадцатью жемчужными нитями, и одеяние из черного шелка, расписанное красными и желтыми драконами. Военачальник поклонился и покорно представил свой план постройки стены.

За троном Владыки сидел тяньгоу, небесный пес, чьи зубы столь остры, что могут пережевывать горы; а рядом с ним стоял Эрлан* [4] Таким именем называют второго сына. — великий воин, который славен тем, что сразил саму каменную обезьяну* [5] Обезьяна в Китае — символ хитрости и ума. . Они стояли и испытующе смотрели на пришельца.