Райдо Витич - Противостояние

Странное ощущение возвращения на круги своя, только вот он другой, люди уже другие, и тех, кто был дорог нет рядом, чтобы разделись его чувства, чтобы понять, каково это вернуться в точку отсчета.

Он точно знал, что левее, за лесом и выше, так и стоит разбитое еще в сорок первом железнодорожное полотно, личный рубеж Санина, личная точка отсчета. Уходил отсюда младшим лейтенантом, полным надежд, мечтаний мальчишкой, а вернулся подполковником, травленным как волк, без всяких иллюзий и с одним единственным желанием — дойти до конца, до самого Берлина и лично написать на рейхстаге: навеки сдохните, суки!!

Он уже не мальчишка, изувечен лицом и душой шрамами войны, виски седые и взгляд старика. Не у него одного. У всех, кто отсюда до Москвы шел и обратно. Да единицы таких.

Его не радовала головокружительная карьера — слишком большой ценой ему погоны достались. И тогда, в сорок первом, он думал, что ему это нужно. А сейчас точно знал — наелся войной до одури. Не хочет, не может дальше. Но ничего больше не умеет, только воевать. Отлично воевать.

Тогда, в сорок первом, он не мыслил себя иначе, чем офицером, иначе, чем служить Родине себя не представлял, а сейчас готов был сложить погоны, снова пройти все круги ада, только бы рядом была Леночка.

Жуткое это ощущение — уходить втроем, возвращаться одному и точно знать — один из троих уже никогда не вернется, не засмеется, не улыбнется на плоскую шутку Сашки, не насупит брови, пытаясь выглядеть серьезной и взрослой. Леночка так останется навсегда на войне — не взрослым, ни ребенком, не дожившей, не долюбившей, не сбереженной…

А сколько таких Леночек больше никогда не подбегут к любимым, не встретят жениха, брата, отца у крыльца, подъезда или ворот родного дома?

Сколько женихов не придет к невестам, сколько вдовцов и вдов так и будут жить прошлым и оплакивать тех, кого уже не вернуть?

Интересно, Пелагея все же уберегла своего Жихара? Жив ли он, она?

О ком не подумай — либо погибли, либо неизвестно, что с ними.

Санин закурил, морщась от воспоминаний и мыслей.

Мишка яблоко ему протянул — жевался как обычно, и пожал плечами в ответ на суровый взгляд командира.

— Товарищ подполковник, как? — спросил его лейтенант из новеньких. Опять новенькие!

Санин оценил вкопанный столб и кивнул:

— Молодцы.

Развернулся и пошагал вверх по холму, ступал осторожно, зная, что идет фактически по крови и костям братьев — славян, простых солдат, что устлали его страну от этой границы до Москвы.

Здесь кровь Лапалыса, застреленного вместе с фельдшерицей в деревне, кровь сошедшего с ума и утонувшего Вербицкого, кровь деда Матвея и рядового Буслаева, Лениной подружки, Нади Вильман и сотни детей, женщин и стариков, что попали ранним утром двадцать второго июня под налет фашистских асов. Кровь Густолапова и Стрельникова. Он помнил их, помнил лицо каждого и очень боялся, что когда-нибудь забудет и тем предаст товарищей. Он жив и должен жить за них.

И помнить тоже за них и для них.

Вы не погибли, нет!

Ребята спали, кто опираясь щекой на ствол автомата, кто прислонившись спиной к борту. Лене и Марине уступили места и женщины вытянулись в кузове, Санина пилоткой лицо накрыла, чтобы не пекло. Пять дней без сна по тылам фашистов вымотали всю группу. Только Дине все было не почем.

Она сидела, свесившись немного с борта и придерживая пилотку, щурилась на солнышко, кокетливо поглядывала на солдат. Было удивительно хорошо — Родина свободна! Она жива! Впереди вся жизнь!

Ее лучащееся задорной улыбкой лицо, в обрамлении рыжих волос, казалось пятном света и привлекло внимание Николая. Он остановился, пропуская полуторку, идущую в тыл и невольно улыбнулся на смех девушки. Она помахала ему рукой и он отдал под козырек: живи, девочка. Ты сама весна, само счастье!

Дина засмеялась так заливисто, что невольно разбудила лейтенанта.

— Что там? — приподняла пилотку Лена, глянула на сержанта.

— Ничего, — повела та кокетливо плечами.

— А чего светишься?

— Просто.

И вдруг широко развела руками и закричала в небо:

— Счастье!!

Марина невольно фыркнула, Валера чуть из кузова не вывалился, подпрыгнув от неожиданности. Дух перевел:

— Фу, ты, думал «рама».

— Граница!! — обняла его за шею Дина. — Наша Родина свободна!! Впереди вся жизнь!! Ааа!!!

Лена невольно улыбнулась и накрыла лицо пилоткой. Счастье будет более полным, если выспаться.

— Поспать дай, оглашенная, — проворчала Марина.