Райдо Витич - Противостояние

— Нуу… Семеновский есть, ему накапать.

— А то у нас политрук слепой и глухой, — скривился Валера.

— Все понял, одно не усек — вам какая разница с кем бабы спят? — спросил Роман.

— Да она командир наш! По ней нас судят! Мужики вон ржут, гогот по окопам стоит, листья с берез летят!

Смолкли, и так молча бочком в хату зашли.

Комбат у окна стоял к ним спиной, курил.

Вытянулись.

— Товарищ майор, разведотделение по вашему приказанию явилось! — браво доложил Замятин.

Николай спокойно докурил, специально оттягивая время, чтобы бойцы занервничали. И вот, развернулся, прошел к столу, встал к ним лицом. Оглядел каждого:

— Как служба?

— Отлично, — ответил сержант.

— Всем довольны? Претензии, вопросы?

Гриша челюстью подвигал и бросил:

— Есть.

— Слушаю.

— Контакта с лейтенантом нет. Можно ли сменить командира?

— Сменить, говоришь? — протянул. Подошел вплотную, в глаза Васнецова уставился тяжело. — Может и меня сменить? Может, и я чем не устраиваю?

— Устраиваете, — буркнул уже сообразив, что тупое предложение сделал. Взгляд в потолок упер, дурака изображая — таким сто процентов скидка.

— А жена моя не устраивает?

Бойцы дружно уставились на него.

— Хрена себе, — протянул Суслов и тут же получил тычок от Кузнецова.

— Что, новость? — изобразил удивление. — Тогда вы не разведчики, а мальчики- зайчики из детского сада.

Отошел, прислонился к столу, закурил, чтобы нервы успокоить и не наорать банально, а суметь втолковать идиотам.

— Васнецов, для вас новость?

Гриша исподлобья на него смотрел и материл себя, идиота, который элементарное не сложил — комбат — Санин и лейтенант их — Санина!

— Нет, — разжал зубы.

— Тогда в чем дело?!…

И отошел от греха к окну — больно, до духоты, и злость одолевает. И не сдержался, закричал все-таки:

— Да, девочка совсем! Да — женщина! А видела больше вас, уродов! Вы совсем совесть потеряли?! — подошел резко. Чаров даже отпрянул, подумав, что сейчас по физиономии схлопочет. — Вы, здоровые бугаи издеваетесь над девчонкой! Как фашисты издевались!!… Вы фашисты?

Большего оскорбления придумать нельзя было. Но отделение и так уже сообразило, что серьезно провинилось.

— Нет, товарищ майор.

— Извините.

— Мы не подумали…

— Извините…

— А мне на хрен ваше извинение не нужно!!… - грохнул по столу кулаком, и стих, затылок огладил в себя приходя. — Пришли ваши награды. Награды за волю и мужество, за проявленную в боях отвагу. Награды солдатам Красной армии! А кого я должен награждать? Моральных уродов? В Красной армии нет таких! В моем батальоне таких нет и не будет!!…

И смолк, потому что дальше была только ругань, причем отборная и многоэтажная.

— Извините, — посмотрел на него Васнецов. — Вы правы, товарищ майор, мы виноваты. Но больше не повторится.

Николай молчал пару минут, разглядывая их и сказал:

— Она не кадровый офицер, согласен, опыта командирского никакого. Многое ей непонятно, просто потому что она партизанила, а там другие законы, правила. Я надеюсь, что вы поможете своему командиру, поможете как мужчины, как воины Красной армии, как советские люди. Она не от блинов тещиных к вам завалилась, она два года по ту сторону окопов не на печи сидела. И вы, взрослые дядьки, должны немного соображать. Странная? Контуженная она. Покалеченная войной девочка. И таких сейчас миллионы! Соображать надо, людьми оставаться… И вот еще: разговор этот между нами. Лейтенант на вас не жаловалась, она в себе копаться начала, понять пытаясь, что же она не так делает. А дело не в ней — в вас!…

Помолчал и взял первый наградной лист:

— Рядовой Васнецов, вам присваивается звание сержанта и вручается правительственная награда за проявленный героизм в боях. Орден Отечественной войны первой степени…

Солдаты вышли понурые. Вроде радуйся — наградили, а на душе кошки скребли от отповеди комбата. Ощущение было, что в грязи искупались.

Шли молча. Говорить вообще не хотелось. Солдаты из других отделений курили у полевой кухни. Один заметив сумрачный вид мужчин, крикнул вслед:

— Чего нос повесили, разведка? Лейтенант что ли, не дала?

Разведчики дружно остановились, переглянулись и, развернувшись, строем пошли на полудурка. Солдат перестал щериться, испуганно отпрянул. Запнулся и повалился на жующих кашу солдат, выбивая котелки из рук. Перемазался весь в овсянке к веселью мужчин. Теперь смеялись уже над ним.

— Коля? Нет нигде Мятниковой! — запыхавшись, сообщила Лена, прислонившись плечом к косяку. — Говорят, в госпиталь уехала за медикаментами.