Райдо Витич - Противостояние

Дома новые построить можно, детей нарожать, а душу новую не смастеришь, не построишь и не родишь. И хуже нет, когда пусто в ней, как в развалинах. По себе знал. Два года с этой одуряющей пустотой прожил и ни за что, никому той участи не желал.

— Я не смогу без тебя, — признался глухо, несмело. Глянул — она, словно поняла и приняла. Коля к себе Лену потянул, легонько, так, что если против, он настаивать не станет. Но она подошла. Прижалась, пригрелась в его объятьях. Голову на плечо положила и зажмурилась от счастья:

— Я тоже без тебя не смогу, — призналась честно. — Я словно и не жила… без тебя.

Мужчина дрогнул: все, что он хотел, услышал все, что мог желать — получил. Внутри него крик стоял, впервые за два года он кричал от радости. И тесно в груди от счастья было, глаза не от горя — от бе6скрайнего счастья щипало.

— Леночка…

Весь мир, вся жизнь его в этом имени, в девочке этой, что доверчиво к нему прижимается. Да ради этой минуты он год готов сапогами грязь месить, ранения хоть каждый день получать. Только чтобы она их не получала. И чтобы жила, была где-то на свете, счастливая, здоровая.

— Леночка…

Куда он от нее уйдет? Как? Все равно, что от себя. Отпустить, все равно, что сердце вырвать.

— Пожалей меня, Леночка, домой уезжай, прошу тебя, родная, — зашептал горячо, с трепетом обнимая ее, по голове гладя, волосы ее перебирая. Задыхался от нежности.

Свет на ней клином сошелся и голова кругом — она, только она…

— Нет у меня дома, — отстранилась.

Дурак, не мог обходительнее?

— Как нет?

— Надя еще осенью сорок первого погибла. Игорь… Тоже. Позже. Была я дома. Госпиталь под Москвой стоит. Ездила. Ничего нет. Пустая квартира. Полностью пустая. Не могу я туда. Тошно.

— Хорошо, — лицо ладонями обхватил. — Ко мне уезжай, к сестре, Вале. Она знает о тебе, я писал. Будете меня с ней ждать…

— Ты не понял, Коля, — отодвинулась совсем. — Не уеду я. Пока хоть один фашист на моей земле ходит, пока хоть один фриц еще жив — не уйду и не уеду, — заявила твердо, неожиданно жестко и безапелляционно. — Счет у меня к ним, огромный счет, Коля.

— Как у всех. Я за тебя его оплачу.

— Нет. Это мой личный счет, — развернулась, в блиндаж пошла.

Мужчина понял, что эту тему сегодня лучше не трогать.

— Я приду через пару часов, Лена!

Девушка кивнула и скрылась в блиндаже.

Николай мысленно выругался на себя, дурака, что слишком напористо себя вел. Закурил и только тут бойцов заметил, разведчиков. Те вытянулись, как положено, с травы поднявшись, но взгляды их майору не понравились.

— Обидите ее, лично головы оторву, — процедил, удостоив каждого тяжелым взглядом, и пошел в сторону землянки Грызова.

Солдаты проводили его взглядом и, Хворостин хмыкнул:

— А я что говорил?

Глава 34

Комната, которую занял ординарец, была небольшой, но уютной, с выходом прямо в комнату Николая. Постель, на которой он сам провел пять дней болезни, была мягкой. С настоящими подушками, одеялом. Лене было бы удобно, но как ее заманить?

— Николай Иванович? — застыл у порога парень.

Майор побродил по комнатке, соображая, как бы корректно пацану намекнуть, что можно ему и у связистов устроится. Неудобная ситуация. Обидится парень, понятно, но выбор не богат.

— Миша…

Начал и закончил, слова отчего-то не подбирались.

Постоял, на Белозерцева глядя и решил не миндальничать:

— Эту комнату нужно освободить.

— Понятно, — поджал губы парень.

— У связистов расположишься.

— Не-а, в сенках.

— Зачем ютится, если можно хорошо устроиться?

— Вы за меня не беспокойтесь, товарищ майор.

— Я за тебя и не беспокоюсь, — посмотрел в упор: неясно, что ли о чем речь? Все тебе, сопляку, озвучивать надо?

Мишка помялся, соображая и проворчал:

— С хозяйкой поговорю, она может к кому уйдет, а я в ее комнате буду. Прикрою вас, а то приедут из штаба армии, а у вас тут… Будет по шеям.

Николай усмехнулся: все это казалось далеким и несущественным. Пусть по шеям, пусть даже трибунал и штрафбат, но успеть отправить Лену с фронта в тыл. С женщинами это просто — сейчас упирается, а как маленький будет, о нем думать станет, уедет. Николаю спокойнее. Будет знать, что Леночка жива и здорова, с Валей, а там и сам вернется. Наладится.

А у самого от мысли о Лене жар и трепет, каждая клеточка колотится и разум уже не в цене.

— Прикрой, но не отсвечивай, — согласился. — Лена здесь жить будет.

"Ну, ясен перец!" — рожицу скорчил.

— Она девушка стеснительная…