Райдо Витич - Противостояние

Подвинул ей картошку.

— Хозяйка? — кивнула на нее.

— Да, хорошая бабулька. Правда не всегда нам так везет. Как правило, приходишь — а в доме никого. Или вовсе: ни дома, ни человека. Немцы угоняют людей, дома жгут. Идешь по деревне, а там…печи и головешки.

Лену повело, душно стало. Как наяву услышала крики тех, кого сжигали в амбаре и, до судорог сердце сжало.

— Лена? Лена! — встряхнул ее, видя, как девушка резко побелела и начала падать с открытыми глазами. — Да ты что? Леночка! — прижал к себе, заставил чая глотнуть.

Санина головой замотала, стряхивая оцепенение и дурман.

— Лена? Тебя контузило?

Сколько тревоги было в его голосе!

Девушка нашла в себе силы улыбнуться мужчине, успокаивая, правда улыбка горькой вышла:

— Как сказал один умный доктор, мы все контуженные.

Бойцы на траве лежали, на солнышке весеннем млели.

Васнецов в небо смотрел и травинку жевал. Рядом на локти опираясь, Палий. Осматривал местность, думу гадал и спросил:

— Гриш, вот интересно, чего она так долго? Наступление, наверное, будет?

— Наступление по-любому будет, но не сейчас.

— Это почему?

— Потому. В тыл фрицев не ходили, разведку боем не проводили. А «язык» так, разведка ситуации на сегодня, в плане планов противника.

— Да? А чего тогда майор лейтенанта четвертый час держит.

— Может он ее в объятьях держит, — хохотнул Суслов.

— Мимо, — равнодушно парировал Васнецов.

— Это ты с чего решил? Может, они там по-другому подумали.

— Майор не знаю, она точно мимо. Проверено. Гаргадзе уже огреб. При нас, да Слава?

— Было, — согласился Палий.

— Ну и что? Может он не в ее вкусе. Может в ее вкусе только высший комсостав.

— А в зубы, — покосился на него Гриша.

— Чего в зубы-то сразу? — возмутился парень.

— Не трекай чего не знаешь.

— А ты все знаешь, да Гриша? Баб завались было и о каждой ты со знанием, — хмыкнул Хворостин, сел. — Бабы, Гриша, как кошки, только к тому, кто гладит не пойдут, они еще молочка хотят, рыбки. Можешь, их накормить, сытую жизнь устроить — твоя, нет — гуляй Вася.

— Это ты своим опытом делишься? — приподнялся на локте мужчина, глянул на Пал Палыча.

— Он побольше твоего будет, всяко. И вот хоть злись, хоть грози, слово мое помни — ляжет твой лейтенант в постельку с кем-нибудь. Ни сегодня — завтра, ни завтра — через месяц, а все равно кого-то согреет. Натура у них такая — кого пожалеть, а от кого и поиметь. Ты не зыркай на меня, я тебе такую историю расскажу. Брательник мой, мне не чета, видный мужик был. Погиб, царствие ему небесное. Но до войны окрутила его одна бабенка, прямо вилася, спасу не было. Брат-то мой все сторонился, а потом прикипел, жениться задумал, а она ему чемоданы выставила за порог. Он ей, мол, сдурела баба? А та ему: мне от тебя, Боря, ребеночек только и нужен был. Ты красивый, здоровый, значит и ребенок такой будет, а больше и нет у тебя ничего — на черта ты мне. Для остального у меня другой есть. Вот тебе.

— Ну и к чему ты это? — прищурил глаз мужчина, травинку выплюнул.

— Закрутила тебя лейтенант, на жалость взяла, а ты дурачок и повелся. Удобно — против тебя ни один не пойдет, за тобой, как за каменной стеной. Тишь да покой. Осмотрится и хвостом вильнет. И суть не в том, что плохая она или еще чего — баба просто, вот и все.

Васнецов закурил, подумал и решил: «посмотрим».

Полежал еще и встал, к штабу пошел, сказав ребятам, что кухню посмотрит, готов обед-то или нет.

— Мне в отделение пора, Коля, ребята, наверное, потеряли.

— Я провожу, — не стал перечить и выдавать свое желание никуда ее не пускать. Не время — спугнет, обидит еще ненароком.

Лена поднялась, и вспомнила:

— Да, мы когда за языком ходили, пушки в лесу видели.

— Это ничего не значит, они могут быть деревянными, — взял фуражку мужчина, дверь пред девушкой открыл, пропуская вперед.

— Как деревянные?

— Просто, Леночка, — огляделся на крыльце, придержал ее за локоток, помогая спуститься. — Встречалось уже такое. У немцев силы уже не те, брешей в обороне много, вот они их и затыкают бутафорией. Картон, фанера, доски, краска. А бывает, отвлекают, гады. Стоит такая фальшивая батарея, а за ней настоящая. Встречали и такое.

— Спасибо, что сказал. У меня опыта в военной разведке совсем нет, — улыбнулась смущенно. — В тылу у немцев бутафории нет, там все по-настоящему, поэтому просто: считай танки, считай солдат, машины. Не ошибешься.

— Здесь немного другие премудрости, — развернулся к ней, останавливаясь. За руку взял. — Леночка, нам нужно будет серьезно поговорить.