Александр Волков - Два брата (др. ред.)

Когда они вернулись к мызе, Кирилл сказал:

— По моему счету тут не больше двух с половиной верст.

— И у меня так вышло.

— Так это что же выходит, друг ты мой разлюбезный! — в восторге вскричал Воскресенский. — Здесь же галеры можно волоком по сухопутью перетащить! Да стоит приказать нашим молодцам, они это в два дни сделают. И пускай себе шведы у мыса сторожат — а мы, вот они где! — Кирилл махнул рукой на запад. — Покажем им корму, и в путь на Або! — Кирилл рассмеялся, ему вторил Марков.

Мысль показалась Воскресенскому такой важной, что он немедленно поспешил обратно и в тот же вечер явился с докладом к командиру флотилии Змаевичу.

Капитан-командор Змаевич выслушал предложение Воскресенского с кислым видом. Длинное сухое лицо его не выражало ничего, кроме вежливого внимания.

— Полагаю мысль твою, господин поручик, вздорной и нестоящей рассуждения. Перетаскивать столь вместительные суда — задача трудная, требующая большого времени. И пока мы сим делом будем заниматься, шведы, вызнав о нем от финских рыбаков, подтянут флот к тому берегу и устроят нам горячую, — Змаевич иронически усмехнулся, — очень горячую встречу. А впрочем, господин Воскресенский, благодарю за то, что мыслишь о военных делах. Иди, я тебя не забуду.

Воскресенский с огорчением рассказал об этом разговоре Илье.

— И как это я не сообразил! — жаловался он приятелю. — Ведь и вправду галера на берегу, что кит на суше. Громи ее из пушек, а она чем ответит?

Но Змаевич после посещения Воскресенского тотчас надел парадный мундир, приказал спустить шлюпку и отправился к Апраксину.

Здесь он выдал мысль Воскресенского за плод своих собственных раздумий и очень горячо доказывал выгоды «своего» прожекта.

Когда у Апраксина явились такие же сомнения, какие сам Змаевич выражал в беседе с Воскресенским, капитан-командор легко опроверг их.

— Разве нельзя, господин адмирал, — с убеждением заявил он, — занять тот берег достаточными силами, поставить батареи, и шведы не смогут помешать нам переволочь суда!

— Дельно говоришь, господин капитан, — согласился Апраксин. — Доложу о твоем прожекте государю.

О Воскресенском во время этого визита не было сказано ни слова.

Царь Петр прибыл к флоту 20 июля. Апраксин сразу рассказал ему об идее устроить переволоку у мызы Лапвик.

Петр мысль одобрил, но внес в нее весьма существенное изменение.

— Затея добрая, — сказал он, — но тащить галеры долго, да и корпуса повредятся. А сделаем мы, господин адмирал, так: к устроению переволоки приступим, но токмо для виду. Шведы о ней бессомненно узнают и перебросят туда часть своего флота. И таковое разделение вражеских сил нам пойдет на пользу.

Закипела работа. Тысячи солдат, матросов и гребцов принялись валить лес, таскать бревна и устраивать начало двухверстного настила для перетаскивания галер.

Рубя большую сосну, Илья Марков лукаво поглядывал на Воскресенского, а тот в ответ вздыхал: ведь всем в русском флоте уже стало известно, что блестящая мысль устроить переволоку принадлежит капитан-командору Змаевичу и что государь его за это благодарил.

— Вот так-то всегда знатные делают, — шепнул Марков Кириллу, оставшись с ним наедине. — Сущие грабители! Они чужое присвоить всегда рады: то ли деньги, то ли выдумку, то ли иное что!

— Замолчи, бунтовщик! — с притворной строгостью прикрикнул офицер.

Петр обманул шведов. Весть об устройстве волока быстро дошла до Ватранга, и тот отправил к западному берегу полуострова эскадру контр-адмирала Эреншельда в составе восемнадцатипушечного фрегата «Элефанд», шести галер и трех шхерботов. [130] Фрегат — трехмачтовый военный корабль; имел на двух палубах от 15 до 60 пушек. В военном флоте фрегаты были вторыми по силе после линейных кораблей. Шхербот — небольшое парусно-гребное судно с 6–8 парами весел, вооруженное 4–6 малокалиберными пушками. Эта эскадра должна была помешать осуществлению операции, затеянной русскими, и уничтожить корабельными пушками русские галеры, которые удалось бы спустить с западного берега полуострова.

Цель раздробить мощный шведский флот была достигнута.

Ватранг, однако, еще более ослабил свои силы: он послал к бухте Тверминне отряд контр-адмирала Лилье из восьми линейных кораблей, одного фрегата и двух бомбардирских судов. Этот отряд намеревался атаковать главные силы русского галерного флота.

Так умелые действия русских флотоводцев вынудили шведов распылить свои силы, и теперь борьба с каждой отдельной эскадрой представлялась более легкой.