Александр Волков - Два брата (др. ред.)

Петру донесли о бездеятельности царевича. Царь написал сыну грозное письмо. Царевич перепугался.

«Рано я свои тайные помыслы выказал… Надо повременить!..» Алексей обратился к заступничеству Екатерины, хотя и ненавидел ее. По ходатайству жены, царь вернул сыну милость.

Петр хотел, чтобы сын был так же работоспособен, как он сам, чтобы у него были такие же широкие интересы. Но Алексей упорно не желал оправдывать надежды, которые возлагал на него отец.

Петр написал сыну:

«Зоон! [123] 3оон (голландок.) — сын. Ехать вам в Дрезден. Приказываем вам, чтобы вы честно жили и прилежали больше ученью, а именно языкам, геометрии и фортификации, также отчасти политическим делам. За сим управи бог путь ваш».

Царевич охотно согласился: только бы подальше от отцовских глаз! Он выехал из России с небольшой свитой в конце лета 1709 года.

Посылая сына за границу, отец не надеялся на его усердие и приставил к нему двух царедворцев: князя Трубецкого и графа Головкина. Эти люди были себе на уме. Зачем вызывать гнев царевича? Царь Петр часто хворает. Когда Алексей станет царем, он припомнит надзирателям неуважение к его персоне. Ведь кровь у него отцовская, нрав крутой.

Царские приставы угодливо отписывали в Россию, что царевич «прилежно в науках обращается».

На самом же деле царевич пировал, устраивал увеселительные прогулки по Саксонии в сопровождении услужливых Трубецкого и Головкина.

Но этому беспечальному житью пришел конец.

Царь Петр решил женить сына. По стародавнему русскому обычаю, в столицу свозили со всего царства невест — боярских дочерей, и оставалось только сделать выбор.

Петр задумал нарушить старинные порядки, избрав сыну супругу из иностранных принцесс. У царя были политические расчеты: брачным союзом он хотел установить тесную связь с одним из иностранных дворов.

Выбор царя пал на принцессу Софью-Шарлотту Бланкенбургскую, внучку одного из немецких герцогов. Сестра Софьи-Шарлотты, Елизавета, была замужем за австрийским эрцгерцогом Карлом, впоследствии императором. Предполагаемый брак должен был ввести Алексея Петровича как родственника в семью европейских монархов.

Шарлотта, худощавая, с лицом, попорченным оспой, с грустными темными глазами, не нравилась Алексею. Он предпочитал жениться на русской, но царевич понимал, что отца не переспорить, и подчинился.

14 октября 1711 года в саксонском городке Торгау, во дворце польской королевы, родственницы невесты, состоялось бракосочетание.

К свадьбе от фельдмаршала Меншикова был получен редкостный подарок — необычайной величины арбуз. С этим арбузом, обложенным шерстью и соломой и забитым в решетчатый ящик, фельдъегерь день и ночь скакал по дорогам России, Польши, Саксонии. Сердито звенели колокольцы, встречные поспешно сворачивали с дороги.

Арбуз подоспел вовремя, расторопный фельдъегерь получил царскую награду. Арбуз-путешественник был разрезан в присутствии нескольких монархов и привел коронованных застольников в восторг. Они восклицали хором:

— Чудо! Прелесть! В государстве вашего величества произрастают необычайные плоды!

Неугомонный Петр не дал молодым супругам возможности поближе познакомиться друг с другом: уже на четвертый день после свадьбы он приказал царевичу отправиться к войскам главным провиантмейстером. Алексей уехал в Торн, [124] Торн — польский город, ныне Торунъ, родина гениального астронома Николая Коперника. и лишь спустя несколько недель к нему явилась жена со своей маленькой свитой.

Почти весь 1712 год молодые то вместе, а чаще порознь ездили по польским городам. А потом царевич был вызван в Москву.

Вернувшись на родину, Алексей Петрович со страхом ждал отцовского экзамена.

Приходилось давать ответ суровому отцу за бесполезно растраченные годы. Трудно было признаться в преступной бездеятельности перед человеком, который не уставал твердить, что «промедление смерти невозвратимой подобно», который успевал сделать столько, сколько не под силу нескольким обыкновенным людям.

Алексею показалось, что он нашел хороший способ уклониться от тягостного экзамена. Царевич взял заряженный пистолет и, бледнея от страха, нацелился мимо протянутой правой руки.

Грянул выстрел. Руку опалило порохом. В кабинет вбежал перепуганный камердинер Иван Афанасьев:

— Государь царевич, что с тобой?

Алексей криво усмехнулся и пробормотал, заикаясь:

— Заряжаючи пистоль, поранился нечаянно…