Александр Волков - Два брата (др. ред.)

— Ах ты батюшки! — заохал старик. — Говорил я, не доведут до добра проклятые игрушки! Царское ли дело с оружием возиться? На то солдаты есть. Лекаря позвать, государь царевич?

— Не надо! Сам перевяжи.

На другой день царевича позвали к отцу. Трепещущий Алексей явился, держа в левой руке сверток купленных в Дрездене чертежей.

— Здравствуй, Алешенька! — приветливо сказал царь. — Чего такой скучный? Али не рад, что домой вернулся? Рассказывай, чему выучился? Чай, фортификацию знатно понял? О, сколько у тебя чертежей! Хвалю, хвалю за усердие…

Царь, позабыв о сыне, жадно углубился в чертежи. Он сам был неплохим фортификатором, немало крепостей было построено по его проектам.

— Молодец, Алеша! А вот, наприклад, начерти сейчас такую фортецию…

— Я, батюшка, не могу, — глухим голосом ответил царевич, — руку повредил, пистоль заряжаючи…

Царь пристально взглянул в испуганное, побледневшее лицо сына, еще раз просмотрел изящно сделанные чертежи… и все понял. На лице его проступила краска гнева. Голова судорожно затряслась. Усилием воли Петр сдержался, открыл ящик письменного стола и швырнул туда чертежи.

— Да, незадача! — язвительно усмехнулся он. — Что же, сделаю экзамен, когда поправишься.

— Батюшка! Допрашивать меня, как простого какого выученика!..

Царь встал, вытянулся во весь огромный рост и презрительно посмотрел на Алексея сверху вниз:

— Эх, Алешка, больно много мнишь о себе! За царскую кровь перед богом отвечать придется! Она нам не для одних пиров дана. — Глухой бас Петра гремел оглушительно. Царевич вобрал голову в плечи, съежился. — А впрочем, с тобой разговаривать — все одно, что глухому обедню петь. Испробую тебя на работе. Но помни, Алешка, в последний раз!

Алексей вышел от отца со злобно сверкающими глазами, не отвечая на поклоны встречавшихся придворных.

Царь послал сына с войсками в Финляндию, потом в Старую Руссу и Ладогу, где строились корабли. Снова проявилось там упорное нежелание царевича заниматься делами, его закоренелое отвращение ко всем начинаниям отца.

Петр махнул на сына рукой.

— Горбатого могила исправит! — сказал он и предоставил событиям идти своим чередом.

С этого времени Петр уже не давал наследнику престола никаких поручений.

— Вот так-то, дорогой Илья Константиныч, рад я, сердечно рад, что нам с тобой довелось встретиться…

— Рад и я, Кирилла Прокопьич! Много мне про тебя Егорка рассказывал. Это тебе он камнем в лоб запустил из арбалета?

— А кому же? Мне тогда небо с овчинку показалось.

Собеседники рассмеялись.

Илья Марков в пехотном мундире выглядел бывалым солдатом, закаленным в боевых трудах. Ранняя седина пробивалась в его густых волосах, резкие морщины прорезали лоб, легли у губ.

Бывший ученик Навигацкой школы Кирилл Воскресенский успел побывать на многих морях, соленые ветры наложили несмываемый загар на его красивое лицо с высоким чистым лбом, увенчанным шапкой кудрявых волос, с дерзкими синими глазами. Офицерская форма ловко сидела на его высокой, подтянутой фигуре.

Илья и Кирилл разговаривали в капитанской каюте галеры «Прозерпина», которой командовал поручик Воскресенский.

Встреча двух земляков, давно знавших друг друга понаслышке, случилась в необычной обстановке, в шхерах Финского залива, у побережья полуострова Гангут.

Весной 1714 года русский военный флот в составе девяноста девяти галер и скампавей [126] Галера — гребное судно для ведения боевых действий вблизи берегов. Двигалась при помощи 25–30 пар весел. При ветре могла идти под парусами. Вооружение галеры составляли малокалиберные пушки (от 2 до 20). Экипаж вместе с гребцами доходил до 250–300 человек. Скампавея (полугалера) имела меньшие размеры — 12–15 пар весел, 1–2 пушки, до 150 человек экипажа. вышел из Петербурга. Он должен был перебросить в город Або [127] Або (теперь финский город Турку) был занят русскими войсками 28 августа 1713 года. продовольствие и вооружение для армии Апраксина, действовавшей против шведов в Финляндии.

Галерный флот сопровождали многопушечные парусные корабли. Но русское командование возлагало главные надежды на галерный флот, который успешнее мог действовать у побережья Финляндии, изрезанного тысячами больших и малых, глубоких и мелких шхер.

Русские галеры и скампавеи имели на борту пятнадцатитысячный десант пехоты, который должен был усилить армию Апраксина. Эту пехоту рассчитывали использовать и для военных действий на море. Ведь русские пехотинцы еще за много лет до этого показали свое искусство в морских боях.