Эптон Синклер - Агент президента

"Ты изложил обширную программу", — прокомментировал дядя. — "Это будет стоить денег".

— Я знаю, но я чую, что будет сенсация, и я был бы готов поставить хорошую сумму.

— Сколько, например?

— Во-первых, два условия: ты никогда не упомянешь меня никому, кто там будет работать по этой теме, а во-вторых, всю историю будешь держать у себя, пока я не скажу, что её можно печатать. Дело в том, что я получил этот намёк по секрету, и нельзя ставить под угрозу жизнь человека, который может быть заключен в этом месте прямо сейчас. Всё зависит от того, что мы выясним, и сможем ли мы что-то сделать для этого человека.

— Это кажется достаточно справедливым.

— Тогда все в порядке. Я прямо сейчас даю десять тысяч франков, и вы можете рассчитывать на возмещение фактических расходов в два или три раза больше.

''Sapristi!" — воскликнул красный художник. — "По рукам!"

"Вот подсказка для вас", — сказал племянник. — "Обратите внимание, что Шато отдаёт всё в стирку в прачечную снаружи. Может быть, что в этой прачечной станет работать товарищ по партии".

Ланни был в Париже проездом. Рано утром он бросил свои вещи в машину и двинулся на юг по Рут Насьональ. Сотни раз он ездил по этой дороге и знал на ней каждый поворот. С ним ехали Розмэри, Ирма, привидение Мари, но не привидение Труди, потому что она никогда не видела его дом на Ривьере. Большую часть времени она провела в маленькой студии. А теперь она осталась в подземелье под Шато-де-Белкур, где лейтенант Рёрих пытает её. А она, сомкнув руки и стиснув зубы, терпит, а услышав звуки Ça ira , шептала про себя, что Ланни придет, но он не должен, потому что его, несомненно, схватят.

На полпути к месту назначения, Ланни свернул на дорогу, которая шла параллельно Центральному каналу, соединяющему реку Луара с рекой Сона. Одна впадала в Бискайский залив, а вторая в Средиземное море. Это была историческая земля Бургундии, богатая углем и железом, а также вином и оливковым маслом. Район каналов является одной из вотчин Плутона, дымной и закопчённой. В его долинах росли высокие черные трубы вместо деревьев, и вся природа была загрязнена и осквернена. Один из его городов был Ле Крезо, что означает Шурф или Тигель, можно применять оба слова. Сюда сто лет тому назад пришли два брата из Эльзаса и приобрели обанкротившееся литейное производство. Они перестроили его и научились делать оружие. Крымская война пришла в счастливое время, чтобы сделать их миллионерами. Сын одного из них умножил свои богатства во время франко-прусской войны, и внук сделал то же самое во время мировой войны. Чарльз Проспер Эжен Шнейдер знал нужных государственных деятелей, правильных банкиров, а также нужные слова, которые шептал им в уши. Ходили слухи, что его обширная сеть предприятий извлекла шестнадцать миллиардов золотых франков из заработков французского народа.

Шнейдеры построили себе дворец под названием Шато ла Веррьер, что означает Стеклянный дом. Название не соответствовало действительности, так как дворец был сделан из самого твердого камня, который можно было достать. Он стоял на вершине холма над деревней, сжавшейся вокруг для защиты, точно так, как в средние века. Лачуги, в которых жили рабочие, были из материалов и архитектурного стиля, отличного от лачуг, которые окружали завод Бэдд-Эрлинг Эйркрафт . Но принципы, на которых они были возведены, и методы, с помощью которых сообщество управлялось, были почти такими же. Рабочие этого Шурфа или Тигля ненавидели хозяина Стеклянного дома и голосовали за красных при каждом удобном случае. Поэтому хозяин боялся их и финансировал политических заговорщиков, как единственное средство, как он думал, чтобы защитить себя. Производитель шин Мишлен, промышленник Делонкль и землевладелец граф Пастрэ, все они были в списке у Ланни, придерживались тех же взглядов и следовали тем же курсом.

Ланни назначил встречу по телефону, и барон ожидал его на обед. Затем за кофе и бренди Ланни сообщил ему о своем разговоре с Куртом Мейснером, представив его более интимным, чем он был на самом деле. Komponist был впечатлен новостями, которые Ланни сообщил ему, и обещал представить дело нацистским властям. Ланни был на пути на юг, чтобы навестить свою мать, и по возвращении в течение нескольких дней он увидит Курта снова и сообщит о развитии событий.

После этого Ланни говорил о сложной ситуации в британском кабинете в отношении немецкого превосходства в производстве самолетов. Он сослался на состояние дел во Франции на данный момент, ему сказали, что Второе бюро получало такую же информацию о немецкой авиации, а также, что премьер Шотан отнёсся к ней так же, как Чемберлен. Ланни ничего не знал об этом последнем факте, но он решил, что это совершенно очевидно, и что Шнейдер будет знать об этом. Он сделал выстрел наугад и попал в яблочко.