Эптон Синклер - Агент президента

— Опять же ты был прав, Курт! Этот мир разваливается на куски.

"Ты не возражаешь, если я сделаю заметки?" — спросил Курт. И когда Ланни согласился, он набросал имена всех армейских и флотских офицеров, которые находились в команде "людей в капюшонах", крупных промышленников, землевладельцев и банкиров, которые внесли деньги на оплату скрытых складов оружия. Ланни не был настолько наивен, чтобы поверить, что все это было на самом деле новостью для немца. Ланни догадывался, что Курт был в самом центре этого вихря, возможно, даже направлял его. Но Курт был рад проверить свою информацию у столь высокого авторитета, оружейного короля Франции, Чехословакии, Польши, Бельгии и других стран. Каждая деталь имеет важное значение. И, конечно, было приятно узнать, что бедный неумеха Ланни Бэдд наконец-то увидел проблеск света. Нет сомнений, что его можно будет использовать, хотя, конечно, не в том качестве, которое он наивно предполагал.

Ланни продолжал объяснять свою блестящую идею. — "Если фюреру действительно выгодно тратить столько денег на Испанию, то он, возможно, пожелает сделать то же самое для Франции и обеспечить успех начинания. Конечно, я понимаю, что ты не можешь свободно обсуждать такие вопросы со мной, но я и не считаю, что ты должен. Я сказал барону, я представлю этот вопрос тебе, и сообщу, что ты скажешь, если захочешь сказать это мне. Хотя, конечно, нет никаких причин, почему ты не должен войти в контакт с ним напрямую. Если ты пошлёшь кого-нибудь еще, то тебе придется поручиться за него, потому что такой человек, как Шнейдер не будет разговаривать с человеком без рекомендаций. Я сомневаюсь, что он говорил бы со мной, если бы не знал моего отца, и если бы де Брюины не поручились за меня".

Очень тактично для американца. Но в то же время этой пустышке с большим самомнением говорить Курту, как вести его самые тайные переговоры, принимая как само собой разумеющееся, что Курт занимается такими делами, в которых Курт никогда не признался Ланни и никому, кроме коллег по службе. Короче говоря, это то, что американцы называют "пронырой", а немцы ein zudringlicher Geselle .

Но, конечно, Курт приложит все усилия, чтобы не позволить Ланни видеть никаких следов таких мыслей. Он будет глубоко благодарен и заверит американского плейбоя, что его откровения имели крайне важное значение. Тем не менее, Курт ничего не сможет сделать, только передать их властям в Берлине, которые занимаются такими вопросами. Он обещал не упоминать о Ланни в докладе, и если Ланни получит любую дополнительную информацию, то может быть уверен, что Курт будет признателен, и будет иметь дело с ним так же конфиденциально.

Из всего этого Ланни узнал, что Курт не собирается доверять ему, а просто использовать. Курт даже не собирался признаваться, что был нацистским агентом! Отлично! Ланни тоже будет хранить свои секреты. Это будет поединок умов, и пусть победит достойнейший.

"Кстати, Курт", — сказал искусствовед, — "ты можешь оказать мне услугу. Ты знаешь графа Герценберга?"

— Я его достаточно хорошо знаю.

— Мне сказали, что он связан с посольством. Он арендует Шато-де-Белкур, и, говорят, там есть интересные старые французские картины. Ты бывал там?

— Много раз. Я заметил несколько картин, но не обращал на них особого внимания.

— Эмили дала мне письмо герцогу де Белкуру, и я не сомневаюсь, что он разрешит мне посмотреть их, но, конечно, это разрешение должно получить одобрение графа.

— Я поговорю с ним об этом, если хочешь.

— Как можно скорее, пожалуйста. Я должен снова отправиться в Испанию, чтобы разобраться с некоторыми картинами там.

Курт спросил, как будто эта идея пришла ему в голову в первый раз: "Ты действительно хорошо разбираешься в живописи, не так ли, Ланни?"

"Некоторые люди доверяют свои деньги этому", — ответил его друг. — "В их число входит и командующий ваших ВВС!''

Зачем Ланни Бэдду потребовалось так много хлопот, чтобы попасть внутрь Шато-де-Белкур? Он задавал себе этот вопрос много раз и не находил полностью удовлетворительного ответа. Его разум подсказывал ему, что Труди, вероятно, там не было. Но с другой стороны, его сердце настаивало, что она должна быть там. У них, конечно, не будет двух тюрем близ Парижа. Разум заявил: "Если она еще жива, то она уже находится в Германии". А сердце: "Я хочу увидеть место, где она была". На что разум с оттенком насмешки возразил: "Хочешь спеть песню у ее темницы, как Блондель, менестрель короля Ричарда Львиное Сердце?" Сердце ответило: "Я пошел и посмотрел на старый дворец, где они держали Альфи, и нашел способ вытащить его оттуда. Возможно, я смогу сделать это снова". В самых важных вопросах у мужчин сердце обычно побеждает разум, и это осуждается школой философов, которые называют себя реалистами, материалистами, монистами. С другой стороны, это одобряется другой школой, которая называет себя идеалистами, платониками, мистиками.