Эптон Синклер - Агент президента

Как обычно, когда у Ади возникал серьёзный повод, он говорил очень долго. Как всегда, он перечислял обиды немецкого народа. Как всегда, он осуждал большевиков и евреев. Как всегда, он поносил всех своих врагов и угрожал им. Он хотел устрашить Европу и особенно государственных деятелей Чехословакии и ее союзников, Англию и Францию. Про судетских немцев он сказал: "Эти немцы, тоже являются творениями Бога. Всемогущий создал их не для того, чтобы подчинить их государственному образованию, сделанному в Версале, и внешней силе, которая ненавистна им…. Их угнетают бесчеловечным и невыносимым образом… жестоко бьют… терроризируют или жестоко обращаются… преследуют, как диких зверей, за каждое выражение своей национальной жизни". Граф Чиано, если бы он услышал это, должен был опять всплеснуть руками.

Ади продолжал говорить миру, что он делает, чтобы защитить этих немцев. Строит вдоль Рейна "самые гигантские укрепления, которые когда-либо существовали". Он продолжил: "На строительстве этих укреплений сейчас работают 278 тысяч рабочих армии доктора Тодта. Кроме того, там есть, ещё 84 тысячи рабочих и 100 тысяч человек службы труда, а также многочисленные саперные и армейские части…. Эти самые гигантские усилия всех времен были сделаны по моей просьбе в интересах мира…. немцы Чехословакии не покинуты и не оставлены без защиты…. У нас есть обязанность никогда не склоняться перед внешним нажимом. Это наше обещание, да поможет нам Бог!"

Ланни хотел было уехать сразу после этой встречи и пробыть всю ночь за рулём до границы. Но даже это могло быть опасно. Он должен был сидеть в течение нескольких часов и обсуждать выступление вождя с толпой его возбужденных приспешников. Пить пиво с ними, извиняться за отсутствие способности много выпить и стремиться всеми способами оправдать их представление о себе, как о будущем гаулейтере североамериканского континента. Утром он должен был поблагодарить своего хозяина и просить его передать занятому фюреру комплименты гостя за великолепную и ясную речь. Ланни кратко объяснил, что у него неотложное дело по сделке на картины, и он скоро вернется в Мюнхен провести консультации с астрологом и посмотреть, что дальше говорят звезды о будущем национал-социалистического движения. Наконец, Ланни был свободен, как птица в полёте, или как автомобиль на одном из Autobahnen, построенным армией доктора Тодта. Прямо к границе в город Кель, где недавно фюрер рассматривал самые гигантские оборонительные сооружения, которые когда-либо существовали. Сына владельца Бэдд-Эрлинг Эйркрафт не пригласили просмотреть на них, но ни один турист, проезжающий мимо, не мог не видеть ведущиеся работы на близлежащих высотах, не слышать рокота машин и не обратить внимание на интенсивное движение через город. Сто шестьдесят восемь лет назад город был маленькой деревушкой, и в начале весны туда прибыла большая кавалькада, пройдя весь путь от Вены, чтобы привезти пятнадцатилетнюю принцессу Марию-Антуанетту, выходящую замуж за будущего короля Франции. Тогда там не было никакого моста, и несколько сотен тяжелых карет пришлось переправлять на паромах через реку Рейн к старому собору города Страсбург.

Еще раз секретный агент представился у шлагбаума моста. Его документы были в порядке, и он въехал на французскую землю. Он не отправился в Отель-де-ла-Виль-де-Пари, потому что боялся, что кто-то может вспомнить его пребывание там с Фредди Робином. Он устроился в Мэзон Руж, заперся в комнате, достал свою маленькую пишущую машинку и приступил к работе. Что мог сделать один человек, чтобы помочь Англии и Америке осознать опасность, грозившую им? Адольф Гитлер, руководствуясь своим собственным безумным daimon и подстрекаемый болезненным тщеславием Иоахима фон Риббентропа, не остановится, пока он не сотрёт все демократические институты с почвы Европы. Ланни Бэдд заявил в своём заключении: "У него есть определенная цель не оставить в любой точке мира никого, кто мог свободно критиковать его партию или его программу".