Эптон Синклер - Агент президента

Армия была представлена на этой встрече генерал-майором Мозли, к которому все относились с большим уважением. Будущая партия "Националист" рассматривала его кандидатом на пост президента. Он предложил идею стерилизовать беженцев из Европы. Военно-морской флот представлял лейтенант-коммандер Спаффорд, который, в соответствии с традициями военно-морского флота, помалкивал. Пресса была представлена маленькой газетой города с самым большим тиражом.

Одна из женщин гостей этого самого высокого класса социального мероприятия довезла Ланни до его отеля, а по дороге заметила, что если посчитать богатство представленных там гостей, то сумма составила бы пару миллиардов долларов. Ланни лег спать в состоянии глубокой депрессии. На следующее утро, чтобы подбодрить себя и умиротворить Труди-призрака, он вложил банкноту в тысячу долларов в конверт вместе с отпечатанной, но не подписанной запиской: "Для борьбы с антисемитизмом в Нью-Йорке". Он отправил письмо либеральному священнослужителю города, тому же, кому, больше года назад, он доверил прибыль от продажи картины Гойи. Перед отплытием в Европу, секретный агент написал рапорт своему начальнику, заключив его такими словами: "У Америки есть все, что было у Германии, когда гитлеризм был в яйце".

Ланни добрался пароходом в Гавр, а затем на очень медленном поезде в Кале, где он оставил свой автомобиль. Он прибыл в Париж, где встретил Золтана, только что вернувшегося из Лондона с новостями о продажах в салоне Кристи и о других вопросах искусства. Они вместе посетили весенний салон в поисках новых талантов, но нашли в основном банальности потому, что эти двое были чрезвычайно привередливыми джентльменами. Когда они будут слишком удручённы окружающим их миром, они отправятся в Лувр или в Пти-Пале и будут общаться со старыми мастерами, которые действительно умели рисовать, или так думали эти эксперты. Они отобедали вместе в открытом кафе на Ронд-Пуант. Весеннее солнце было восхитительно, кругом беззаботные толпы, а пыльца цветов каштана попадала на их стол, добавляя в их пищу витамин А. Они говорили о проведённых сделках и о планируемых, и жизнь казалась удивительной, если думать только о своих личных делах.

Политическая ситуация действительно удручала любого социалиста. Армии Франко вышли к Средиземному морю, таким образом, разделив силы лоялистов на две части. Все согласились, что позиция правительства была безнадежна. То есть все, кроме испанского народа, которые отказывался понимать, что они должны стать рабами. Несмотря на постоянные бомбардировки городов и убийства тысяч гражданских лиц, жители Валенсии и Мадрида продолжали отчаянно сражаться на своей территории, а барселонцы на своей. Это считалось иррациональным и раздражало всех членов правящих классов Европы. Англичане и итальянцы пришли к дружескому соглашению по разным вопросам и оказали давление на французов, вынудив их закрыть границы еще раз. Красная Каталония будет голодать, пока не прислушается к своему разуму или, вернее, к британскому и итальянскому.

Было достигнуто соглашение по Абиссинии. Триумф Муссолини должен был быть легализован. Сто первый Совет Лиги Наций приступил к тому, что было в действительности актом самоубийства, отказом от своей последней надежды предотвратить войну. В гармонии с лицемерием времени, он будет делать это во имя мира, и ультра-благочестивый лорд Галифакс был выбран человеком для этой работы. "Величайшей из целей", — заявил он, — "для которых существует Лига Наций, это дело мира". Его белой светлости ответил хрупкий маленький черный человек, который выглядел странно, как еврей, Хайле Селассие, Негус Абиссинии: "Эфиопский народ, которому была отказана вся помощь, продолжит в одиночку свой путь восхождения на Голгофу". Дела во Франции гляделись мошенничеством. Правительство Шотана было смещено, потому что социалисты отказались голосовать за его "особые полномочия". В тот день, когда Гитлер вторгся в Австрию, la grande nation была без правительства. Затем Блюм сформировал правительство, которое просуществовало менее месяца. Теперь Франция имела то, что называется "анти-красным" кабинетом во главе с Даладье. Министром иностранных дел был политик по имени Боннэ, тощий и болезненный, с лысой головой и одним из тех крючковатых носов, которые вынюхивают деньги. Ланни задавался вопросом, были ли там нацистские деньги? Жена министра была одним из приближенных Курта Мейснера, а Лили Молдау была ее постоянной компаньонкой.