Эптон Синклер - Агент президента

"Я согласен", — ответил другой.

— Все, что было о Хорсте Весселе, он мог бы получить из брошюры, которые партия продает за пять пфеннигов.

— Захаров всегда называл меня Ланни, и никогда в своей жизни мистером.

— Этот король Оттокар явился новым для меня. Вы когда-нибудь слышали о нем?

— Он был королем Богемии, когда Богемия была одним из германских государств. Грилльпарцер написал пьесу о нем.

"Я не увидел там ничего, что имело бы смысл. Мы впустую провели вечер". — Была пауза. Ланни ждал, пока его спутник не поднимет сам решающую тему. Он ждал и дождался.

— А что об этой паре Шульцев. Вы что-нибудь вынесли из этого?

— Не очень много. Но тут я вспомнил одно дело. Я полагаю, что здесь появились одни и те же люди, которые были у меня на сеансе здесь в Берлине почти год назад с женщиной медиумом. Там был дух, который называл себя Люди Шульцем, и он появлялся, пытаясь найти свою жену, которую называл Труди.

— Вы говорили об этом Прёфенику?

— Это я пытаюсь вспомнить. Видите ли, у меня был долгий разговор с ним, два или три часа. Я упомянул, что по несколько раз ко мне приходили духи, которые настаивали, что встречались со мною, хотя я не мог вспомнить их. Вполне возможно, что я назвал имена Шульцев. Но я не могу в этом быть твёрдо уверен.

"В этом вся и разница", — заявил Гесс. — "Если вы сказали ему, то он мог легко сверстать все остальное".

— Вы знаете, как это бывает, кажется, что вы вспомнили, а потом вдруг всё не так. А если о женщинах, разносящих кофе и прохладительные напитки, то разве всех упомнишь. Во многих местах меня просили говорить об искусстве, и, конечно, я встречался со многими художниками и людьми искусства и слышал много имен.

"Прёфеник мог догадаться без проблем", — настаивал заместитель.

— Я знаю, но я продолжаю напоминать себе. Если человек получает определенные факты сознательно, то эти факты также откладываются в его подсознании, и они так же могут выйти в подлинном трансе, как и все остальные. Пусть Прёфеник прочитал пятипфенниговую брошюру о Хорсте Весселе, его подсознание может сплести эти факты в личность без малейшей нечестности.

— Я никогда не думал об этом, мистер Бэдд. Мало кто знает, насколько сложна эта тема.

— Еще бы! Это целая вселенная, о законах которой мы только начинаем догадываться. То и дело у меня у меня возникает желание следить за любой подсказкой. Может быть, вы мне можете посоветовать! Будет ли какой-то шанс найти перечень коммерческих художники в Берлине в течение последних нескольких лет? Есть ли у них какие либо ассоциации или что-нибудь в этом роде?

— Я случайно не знаю, но я могу узнать. В Германии нет ассоциаций, которые мы не знаем.

— Мне кажется, что было бы хорошим способом проверить Прёфеника. Он дал ряд деталей. И, конечно, не так много Людей женились на Трудях.

Опять Ланни ждал, и снова его ловушка была наготове. "Кстати", — сказал Гесс, — "а не говорил ли старый негодяй, что эту женщину также звали Мюллер?"

— Да, я это помню.

— Почему у неё две фамилии?

— Мы можем это выяснить. Часто люди искусства берут псевдонимы.

— Может быть. Но человек на моей должности думает о другой возможности. Многие художники и люди такого рода были против нашего Regierung , и мы вынуждены сурово обходиться с ними. Может быть, найдём её в документах полиции.

— Вот это да! Это идея! Не могли бы вы их посмотреть, как вы думаете?

— Конечно, я могу. У нас есть отличная картотека.

— Я не хочу слишком беспокоить вас.

— Никаких беспокойств. Я скажу моему секретарю, чтобы он утром позвонил в полицию, и если у них есть что-нибудь на этих лиц, я буду иметь данные в течение часа.

"Я никогда не ожидал, что гестапо окажет мне помощь в моих паранормальных исследованиях!" — хихикнул сын владельца Бэдд-Эрлинг Эйркрафт .

Ланни вошел в отель Адлон, едва волоча ноги. Он не хотел спать. Он хотел лежать на спине в темноте и тихо шептать: "Труди! Труди!" Он опять чувствовал, что она была рядом, и что если он протянет руку чуть дальше, то установит с ней контакт. Он сказал: "Ты здесь?" А потом: "Почему я должен ждать гестапо?" Он думал о тех фантомах, о которых читал в книгах, о фантомах живых и о фантомах мертвых. Такие истории уходили вглубь писаной истории. Кроме того, вряд ли в любой компании нельзя было найти человека, который не имел бы такого опыта, но отказывался ему верить. Ланни много рассказывал Труди об этом. Она никогда не знала, верить этому или нет, но теперь, конечно, она будет думать об этом и испытывать это, как и он.