Эптон Синклер - Агент президента

"То есть у них есть довольно широкое алиби", — отметил проницательный заместитель фюрера.

— Те, кто сознательно обманывают, будут использовать все, что они могут придумать. Но я не уверен, что Руди Шнейдер когда-либо стал бы преднамеренно обманывать, или что Эвсапия Палладино когда-либо знала, что у неё появляется дополнительная конечность.

Это были случаи, описанные в книгах, а Гесс эти книги не знал, так что Ланни рассказал ему эти истории. Затем он сказал: "Прёфеник собирался отправить свое астральное тело в Бергхоф, чтобы выяснить, что вы и я здесь делаем. Будет интересно посмотреть, как он сможет это сделать. Я написал ему, что буду здесь сегодня. Так что нет сомнений в том, что он пытается испытать своё искусство на нас".

— Ну, было бы не трудно догадаться, что мы сидим в двух креслах в этом зале и говорим о нем и других медиумах.

"Я думал об этом", — ответил американец. — "Если вы заинтересованы в таких экспериментах, давайте сделаем кое-что немного по-другому, за пределом его догадливости".

— Что вы предлагаете?

— Я думал о нескольких вещах. Мне говорили, что вы спортсмен, и поддерживаете себя в форме. Когда я был мальчиком, меня учили тому, что называлось "Французской борьбой", и мне говорили, что тому же учили немецких школьников. Если старый чародей сможет сказать, что мы делали это, мы можем быть уверены, что у него есть какая-то сверхъестественная сила.

"Либо это, либо у него есть шпион в этом доме", — заметил угрюмый заместитель.

Они сняли свои пиджаки и выбрали свободное место на этом хорошо отполированном дубовом полу. Став лицом друг к другу, но каждый немного правее другого. Ланни поставил свою правую ногу с внешней стороны правой стопы Гесса. Каждый из них занял твердую позицию, с левой ногой назад. Ланни крепко взял правой рукой правую руку своего противника. Так, они были готовы, а хитрость заключалась в том, чтобы, сохранив своё равновесие, попытаться вывести из равновесия своего оппонента. Выигравшим считался тот, кому удалось заставить своего оппонента оторвать правую ногу от земли. Есть много трюков, чтобы застать оппонента врасплох, но Ланни никогда не использовал больше одного за раз. Гесс был быстр в своих реакциях и имел стальные мускулы. Ланни, со своей стороны, был теннисистом, который не терял хватки. Кроме того, он играл на пианино, что требовало больших усилий, чем могло показаться большинству слушателей.

Вот этим они занимались, когда хозяин этого дома вошел в зал. Они остановились, но хозяин хотел бы знать, что они делали, и они продолжили, пока он смотрел на них. Он хотел бы попробовать эту форму развлечения в окопах, сказал он, когда в течение нескольких месяцев было нечего делать, только ждать. Тем не менее, он не предложил попробовать это сейчас. Он выглядел дряблыми, и Ланни слышал, что он не занимался никакими упражнениями, кроме ходьбы. Он ни в коем случае не станет делать с фюрером всех нацистов ничего, что может привести того к поражению. Ланни не был уверен, что станет делать тоже самое с его заместителем. Он был рад, что Гесс был в состоянии хорошо постоять за себя. Когда они закончили, то оба тяжело дышали, и их фюрер снисходительно сказал: "Вы оба до сих пор остались мальчишками". Но они были его мальчишками!

В течении своей счастливой жизни Ланни Бэдд часто посещал элегантные дома в различных частях мира, и его поразило, что сходств в них было гораздо больше, чем различий. Выработался некий стандарт жизни праздного класса во всех крупных центрах. Транспорт и связь способствовали этому, но самое большое влияние оказывал киноэкран, который разносит все и сообщает всем во всем мире. Если богатый человек в Америке завёл себе какое-то новое роскошество, то богатый человек в Тасмании или Исландии увидит это и закажет себе. В результате образовался общий уровень комфорта и культуры, где не было ничего совершенно нового, что могло бы удивить любого гостя. Меблировку из Бергхофа можно было перевезти в особняк на Ноб Хилл в Сан-Франциско, или на Авенида Рио-Бранко в Рио-де-Жанейро и установить там.

То же самое случилось с поведением и моралью. Везде были тихие и хорошо обученные слуги, а дом казалось жил в автоматическом режиме. Все было безупречно чистым, и если снаружи была грязь, то все вытирали ноги, прежде чем зайти. Все говорили с достоинством и редко теряли самообладание. Там можно было много пить, но люди научились обращаться со спиртными напитками. Они пили, пока могли, а затем поднимались в свою комнату и отсыпались. Костюмы аналогичным образом были стандартизированы. Серые брюки и синий пиджак, которые носил фюрер за обеденным столом, можно было бы одеть для неофициальной трапезы в городе под названием Ньюкасл в штате Коннектикут, или в Англии или Австралии. То же самое относится к белым галстуком и фракам при церемониях.