Петер Пранге - Княгиня

Внезапно Кларисса ощутила сильную слабость.

— Что будет теперь со мной? — едва слышно спросила она посланника.

Лорд Уоттон пожал плечами:

— Мне ничего не остается, как поставить в известность моего короля. Таков мой долг.

— Это означает, — Кларисса никак не могла себя заставить договорить вопрос до конца, — это означает, что меня ждет тюрьма?

Лорд Уоттон вздохнул:

— Видите ли, политика — великая неразбериха, а искусство ее состоит в том, чтобы обратить эту неразбериху во благо тем, кому служишь. Благодарите Бога за то, что кузина ваша владеет сим искусством ничуть не хуже короля Якова! — Он взглянул на нее своими серыми глазами, и в этот миг по лицу посланника пробежала тень, будто сказанное им доставляло ему невыносимую муку. — Донна Олимпия — незаурядный дипломат. Счастье, что она не мужчина, иначе быть бы ей папой. Отчего она так заинтересована в вашем пребывании в Риме?

— Я обучаю ее чтению и письму. Но боюсь, я чего-то не понимаю. Какое это вообще имеет значение?

— Большее, чем вам может показаться, — ответил Уоттон и жестом указал ей на банкетку. — Давайте-ка лучше присядем! Вы побелели как полотно.

Кларисса с благодарностью оперлась на его руку и уселась на бархатную скамеечку. Голова у нее кружилась, как на Мон-Сени при переходе через Альпы.

— Полагаю, мне надлежит вам кое-что объяснить, — начал лорд Уоттон, усаживаясь напротив. — И лучше всего начать с самого начала. Дитя мое, вы имеете представление о том, сколько конфессий существует у нас на родине, кроме англиканской церкви?

— Ни малейшего, — ответила девушка.

— Я тоже. — Он снова вздохнул. — Именно в этом и состоит проблема. Слишком уж много у нас различных верований, и каждое утверждает, что лишь оно дарует истинное избавление. И приверженцы их не находят ничего умнее, как грызться друг с другом. И называют все это обращением в свою веру, дающим преимущество убивать друг друга во имя Господа.

Посланник умолк и принялся неторопливо извлекать носовой платок из кармана камзола. Развернув его, он продолжал:

— Чтобы положить этому конец, король Яков женил своего престолонаследника Карла на католичке Генриетте Марии Французской — очаровательная особа, доложу вам, — а свою дочь Елизавету — между нами говоря, куда менее очаровательную — выдал замуж за курфюрста Фридриха Пфальцского, протестанта. Вы следите за тем, что я говорю?

Кларисса храбро кивнула.

— Прекрасно, теперь перейдем к вашей особе. Вероятно, вы предполагаете, что в недалеком будущем вы станете женой лорда Маккинни?

— Вам известно и то, что я собираюсь замуж? — искренне изумилась Кларрисса.

— Политику полагается знать обо всем, во всяком случае, куда больше, чем иногда хочется, — ответил лорд Уоттон. — Однако вернемся к нашему вопросу. Если король Яков дает согласие на то, чтобы вы, Кларисса Уитенхэм, католичка и англичанка, вышли замуж за пресвитерианца и шотландца Маккинни, он тем самым желает не только ознаменовать примирение между враждующими конфессиями, а хоть на дюйм, но все же приблизиться к своей заветной цели — объединению Англии с непокорной Шотландией, — пусть цель эта, если желаете знать мое мнение, иллюзорна ничуть не меньше, чем вечная любовь. Так что, дитя мое, — произнес он в заключение, протирая лоб носовым платком, будто разговор отнял у него все силы, — надеюсь, теперь вы уразумели, что к чему.

Клариссе потребовалась пара мгновений, чтобы переварить сказанное посланником. И вдруг в ней шевельнулась мысль, нет, не мысль, а скорее зачаток мысли, но и его было достаточно, чтобы боль сковала виски. Зачаток рос, становясь мыслью, обретавшей отчетливость.

— И если вы теперь, — осторожно, будто не до конца веря в то, что говорила, спросила Кларисса, — сообщите королю о моем пребывании в Риме — что будет тогда?

— Тогда. — лорд Генри Уоттон испустил третий по счету вздох, — тогда вам не останется ничего иного, как отложить на какое-то время ваше возвращение в Англию Скажем, до того момента, пока не улягутся поднятые вами при дворе страсти, или пока король не умрет, с чем он — все в руках божьих — вполне может и повременить.

— Это означает, что я буду вынуждена остаться в Риме?

— Лучше всего, если вы посвятите себя осмотру исторических развалин и церквей, здесь в них недостаткат нет, — ответил посланник с огорченной миной школьного учителя, заждавшегося верного ответа ученика. — Разве я не говорил, что ваша кузина — умнейшая женщина?