Кэтрин Джинкс - Инквизитор

— Что…

— Еще Бруна вспыльчивая, вздорная и зловредная старуха. Она ведет давний спор с семьей одной из невесток, обвиняя их в том, что они не дали за ней обещанного приданого. Она разругалась со всеми соседями, со своим младшим сыном, с двумя братьями и с родней обоих своих мужей. Я бы рассказал вам об этих спорах, если бы у вас было полдня свободного времени. Говорят, что она убила соседских кур, которые не так давно куда-то подевались, что она поливает помоями братнино крыльцо, что она навела на невестку понос, накормив ее отравленными сушеными фигами. Но важнее всего, что она якобы дала гостию одной своей свинье, чтобы излечить ее от расстройства пищеварения. Она, видите ли, очень любит своих свиней.

— Но это же не…

— Я беседовал с каждым из членов ее семьи, с ее соседями, детьми, ее братьями и сестрами. Мне известно, что она ест каждый день, когда она испражняется, когда у нее прекратились кровяные истечения, что она держит в своем сундуке для приданого, от чего умерли оба ее мужа — я даже могу сказать вам, когда она ковыряет в носу. Так что я полагаю, что если бы Бруна д'Агилар приносила в жертву инквизиторов, я бы узнал об этом. На самом деле ее недруги были бы только рады обвинить ее в подобном преступлении.

— Но не делает же она это в открытую? При свидетелях?

— Брат, позвольте мне кое-что вам объяснить. — Я был скорее измучен, чем удивлен, его ослиным упрямством. — Я служу в Святой палате восемь лет. И не было ни единого случая, чтобы я либо кто-нибудь из старших инквизиторов столкнулся с колдуном, чернокнижником или заклинателем — за исключением, может быть, одной-двух старух, известных дурным глазом. Но, как я уже указывал, злодеяния этого рода не касаются Святой палаты. Мы занимаемся ересью.

— А шашни с дьяволом, по-вашему, не ересь? А осквернение гостии?

— Бруна понесет наказание за то, что она скормила гостию свинье. Она с готовностью призналась в этом проступке, совершенном по совету приятельницы, которая также будет наказана. Но это был грех по невежеству, а не случай колдовства. Она просто глупая старуха.

— Так вы говорите, что все свиньи имеют имена, — сказал Пьер Жюльен. — А не черной ли они масти? А не было ли с ними каких-нибудь превращений на вашей памяти?

— Брат! — Он совсем меня не слушал. — В Лазе нет колдунов !

— Откуда вам это известно, если вы не задаете необходимых вопросов?

— Потому что я знаю этот город. Потому что я знаю людей. И потому что вы задаете эти вопросы и вы не обнаружили ни одного колдуна!

— Нет, обнаружил, — радостно сообщил он.

Я вытаращил глаза.

— Один из жителей Сен-Фиакра признался в том, что он вызывал демона, — продолжал мой патрон. — Он сказал, что хотел овладеть замужней женщиной, предложив дьяволу куклу из воска, слюны и лягушачьей крови. Он положил куклу под порог ее дома, уверив ее, что если она не поддастся, то ее замучит демон. И она поддалась, а потом он убил бабочку, принеся ее в жертву этому демону, проявившему себя в дуновении ветра.

Нетрудно представить, что я был просто сражен, хотя и не по тем причинам, которые, наверное, воображал себе Пьер Жюльен.

— Он… он признался в этом? — изумился я.

— С его показаний сейчас снимают копию.

— Вы, должно быть, водили его в подвал. — Мне вдруг все стало ясно. — Вы вздернули его на дыбе.

— Нет.

— Да.

— Нет же. Его не пытали. — Видя, что я безмолвствую, Пьер Жюльен воспользовался своим кратким преимуществом. — Я думаю, вы согласитесь, что, имея на руках такое неопровержимое доказательство, подобает выявить и уничтожить пагубное и еретическое поветрие колдовства в нашем стаде. Ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление то же, что идолопоклонство [84] 1-я Царств, 15:23. . Вы непокорный человек, сын мой: вы должны предоставить старшему понимание этих дел и задавать вопросы, которые я требую.

С этими оскорбительными словами он велел мне выйти вон, ибо ему нужно было подготовиться к следующему допросу. Озадаченный, я подчинился. Я не разгневался. Я даже не хлопнул дверью, будучи слишком занят мыслями о непредвиденном повороте событий. Как, спрашивал я себя, это могло случиться? Что могло вызвать столь странное признание? И правда ли это? Или Пьер Жюльен лжет ?

Я отправился разыскивать Раймона Доната, который до сих пор работал в скриптории. Войдя туда, я сразу догадался по смущению Дюрана, напряженной позе Раймона и по тому, как брат Люций схватился за перо, что они говорили обо мне. Но это меня не обеспокоило. Этого следовало ожидать.