Кэтрин Джинкс - Инквизитор

Я вдруг почему-то почувствовал гордость оттого, что С заботится о моем благе. Он всегда представлялся мне человеком сдержанным и бесстрастным, чуравшимся слезливых проявлений любви, дружбы и благодарности. За его кроткой наружностью чувствовалась твердая и холодная сердцевина.

— Поверьте, — сказал я ему, — я предпринимаю все меры.

Он кивнул, как бы говоря: этого и следует ожидать от инквизитора. Затем он открыл дверь и захлопнул ее за мной.

С тех пор я его не видел.

Славьте Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его [82] Псалтирь, 135:1. . Наконец Господь пришел мне на помощь; Он снял с меня вретище и перепоясал меня веселием. Ибо я знал, что если Жордана задержат, то великая тайна будет раскрыта. Палачи отца Августина будут названы, схвачены и наказаны. Справедливость восторжествует. И я перестану страшиться покидать город.

Клянусь, у меня не было сомнений, что Жордан назовет убийц. Если потребуется дыба, то так тому и быть. Я и сам был бы готов ворочать лебедки, не будь это запрещено. Я бы чувствовал не более жалости, чем Жордан, когда он участвовал в убийстве беззащитного старика.

Как вы, наверное, догадываетесь, мне не терпелось допросить его самому. Но я боялся, как бы Пьер Жюльен не счел это своим долгом. Я боялся, потому что к тому времени уже успел убедиться, что дознание он проводит бестолково, беспорядочно и сумбурно, то и дело поминая петушиную кровь, волосы с ягодиц и ворованные черепа. Средь предписанных уставом вопросов: «Доводилось ли вам наблюдать совершение consolamentum? Где и когда? Кто присутствовал? Поклонялись ли вы еретикам? Доводилось ли вам проводить их или устраивать им провожатого из одного места в другое?» — он лепил не относящиеся к делу, сбивающие всех с толку вопросы о явлениях демонов, жертвоприношениях, колдовстве. Он спрашивал: «Доводилось ли вам разрубать человека на куски и разбрасывать их на перепутье? Доводилось ли вам приносить другие жертвы или вызывать демона? Применять для этого необычные инструменты? Приготовляли ли вы когда-нибудь зелья со всякими мерзостями, такими, как ногти мертвеца, шерсть черной кошки, с целью навести порчу на добрых католиков?»

Я знаю, что он часто задавал эти вопросы, желая, чтобы я тоже задавал их. Он дошел до того, что изучил выполненный Дюраном Фогассе протокол допроса Бруны д'Агилар, которую, как вы, возможно, помните, подозревали в подкупе отца Жака. И когда он увидел, что я ни разу не спросил ее о колдовстве или заклинании демонов, он сердито отчитал меня в присутствии Дюрана, брата Люция и Раймона Доната.

— Вы должны снова ее допросить! — приказал он. — Вы должны спросить, приносила ли она жертвы бесам.

— Но нет нужды ее спрашивать. Когда прибудет Жордан, мы сразу узнаем, кто преступник.

— Когда прибудет Жордан? Вы хотите сказать, что уже получили ответ из Каталонии?

— Нет, конечно. Еще и недели не прошло, как я написал.

— В таком случае извольте продолжать расследование. Если Жордана поймают, тогда хорошо. Если нет, мы все равно должны найти убийц. И мы сможем сделать это, только если будем преследовать колдунов, живущих среди нас.

Я стал посмешищем для всего народа моего, вседневною песнью их [83] Плач Иеремии, 3:14. . Оглядев скрипторий, увидев застывшее в ожидании лицо Раймона, опущенные долу глаза брата Люция, кислую гримасу сочувствия на лице Дюрана, я усмирил свой гнев и заговорил спокойно. Тихо. Вежливо.

— Брат, — сказал я Пьеру Жюльену. — Могу я поговорить с вами внизу? С глазу на глаз?

— Сейчас?

— Будьте так добры.

— Хорошо.

Мы вместе спустились в его комнату, которая к тому времени стала хранилищем многих книг, в том числе шести по крайней мере томов о колдовстве и заклинании духов. Затворив дверь, я обернулся к нему и в сердце своем вознес хвалу Господу за то, что Он наградил меня внушительной фигурой. Ибо я высился на манер башни над Пьером Жюльеном, который, хотя и не был карликом, но ростом не вышел. И это придавало мне еще более грозный вид.

— Прежде всего, брат, — сказал я, — я был бы вам чрезвычайно благодарен, если бы вы, когда вам пристанет выбранить меня за какое-либо упущение, не пытались делать это при наших служащих.

— Да вы…

— Во-вторых, Бруна д'Агилар не колдунья. Я расскажу вам о Бруне. Бруне шестьдесят три года, у нее пятеро здравствующих детей от двух браков. Во владении она имеет дом, виноградник, осла и несколько свиней, регулярно посещает церковь, подает милостыню нищим, предана Пресвятой Деве Марии и слегка недослышит на одно ухо. Она не ест репу, говоря, что репа ей не по нутру.