Кэтрин Джинкс - Инквизитор

И все же это человек чрезвычайной прозорливости, обладающий осторожным, четким и логическим мышлением. Это он продемонстрировал, рассуждая об известных нам обстоятельствах убийства.

— Чтобы напасть на вооруженных верховых солдат, нужно самим иметь оружие, а может быть, и лошадь, — размышлял он, — если только вас не очень много, а я сомневаюсь, что так было в этом случае. У большинства грабителей нет денег на покупку оружия и лошадей, разве что они пасутся на дорогах, по которым проезжают богатые пилигримы. Я слышал, что на пути в Компостелу попадаются такие шайки, но вокруг Кассера, насколько я знаю, их нет.

— Значит, вы не верите, что это работа обычных грабителей?

В ответ на мой вопрос он развел руками:

— Кто тут может знать наверняка?

— Но вы удивлялись тому, что грабители тратили время на расчленение тел?

— Да. Еще интересно знать, как они догадались, где устроить засаду. По-моему, это нападение не было случайным. Чего вооруженным шайкам искать в этой пустоши? Там отличное место для засады, но кого они надеялись там ограбить? Вероятно, кто-то предупредил наших убийц о поездке отца Августина.

Я уже высказывал здесь мнение, что невозможно угадать мысли другого человека. Как написал сам блаженный Августин: «Люди могут говорить, можно видеть, как движутся их члены, можно слышать их речь; но в чью мысль можно проникнуть, чье сердце познать?» И все же я полагаю, что наши с Роже мысли совпадали. Ибо когда я заговорил, он кивнул, как кивают, увидав знакомое лицо.

— Отец Августин ездил туда нерегулярно и никогда не объявлял о поездке заранее, — сказал я. — О ней нельзя было знать, если только этот человек не увидел его на дороге.

— Или жил в Кассера.

— Или получил весточку из епископских конюшен, — заключил я. — Епископские конюшни он всегда уведомлял накануне вечером.

— Никто в Кассера не сделал бы этого! — горячо возразил отец Поль. — Никому бы и в голову не пришло!

К сожалению, его словам не придали значения.

— Я скажу вам, что представляется мне странным, — проговорил сенешаль, барабаня себя пальцем по подбородку и глядя куда-то в пространство. — Разрубить кого-то на куски можно только по злобе. Нужно ненавидеть человека, с которым ты это делаешь. Значит, если это сделали грабители, то у них был зуб на инквизитора. А если это были не грабители, то зачем они забрали одежду?

— Они, должно быть, раздели тела, прежде чем расчленили их, — указал я. — Опять трата времени.

— Именно.

— Наемный убийца мог позариться на вещи, — рискнул предположить я. — Если лошадь и оружие кто-то ему дал, то он — бедный, и решил взять себе вещи, даже рваные и окровавленные, которые можно починить и отстирать.

Роже что-то проворчал. Потом он потянулся и несколько раз пропустил пальцы сквозь свою густую седую шевелюру, как будто чесал шерсть.

— У некоторых есть один враг, готовый порезать их на куски. Но у инквизитора врагов найдется полмира — таких, которые с радостью сварили бы его живьем. Я бы на вашем месте, отец Бернар, отныне вел себя очень осторожно, куда бы я ни шел. То обстоятельство, что стражников тоже изрубили, может означать, что кто бы это ни сделал, он ненавидит всю инквизицию, а не только отца Августина.

После сего обнадеживающего напутствия, звенящего у меня в ушах, удивительно ли, что в ту ночь сон бежал от меня? Нет, я, естественно, и не ложился спать, ибо заупокойную по отцу Августину служили всю ночь. Но вы же знаете, что бывает порой во время всенощной (и конечно утрени) — как бы искренни ни были твои помыслы, в ночной час ты впадаешь иногда в забытье. Однако в ту ночь сонливость мою прогнали размышления об этой гибели, такой жестокой и внезапной и так затронувшей мою собственную жизнь. Должен признаться, что более скорби мною владел страх, и отвращение, и даже (Господь да простит мне это неуместное чувство) жалость к себе, поскольку после кончины моего патрона на меня обрушилось все бремя инквизиторских трудов, требующих исполнения. Как суетны мы, люди, хотя дни наши — что промелькнувшая тень. Как привязаны мы к делам мирским, даже вблизи таинства, которое есть смерть. Итак, вместо того, чтобы возносить мольбы о душе покойного, я принялся вспоминать события того дня, а их было немало: сенешаль отправился в Кассера за телами и для осмотра места происшествия; приор Гуг написал великому магистру, сообщая об этом гнусном злодеянии; епископ написал Инквизитору Франции, требуя замены отцу Августину. А я? Невзирая на всю ожидавшую меня работу, я провел большую часть дня, гадая, кто из претерпевших от отца Августина мог нанять убийцу. Мне пришло в голову, что немногие могли бы сами это осуществить. По той очевидной причине, что они о сию пору находились в тюрьме.