Кэтрин Джинкс - Инквизитор

Взглянув в окно, я заметил, что уже совсем поздно, и подумал, что придется как-то объяснять свое отсутствие на вечерней службе.

— Жордана можно допросить в комнате отца Пьера Жюльена, — продолжал я, — раз сейчас там никого нет. Я поговорю с Понсом. Это весьма своевременно.

— Отец мой…

— Что?

Дюран смотрел на меня, нахмурив брови. Наконец он произнес:

— А вы все еще… как бы сказать… я думал…

— Что?

— А вы разве не сложили свои полномочия?

Я поспешил заверить его, что если бы меня уволили из Святой палаты, он бы первым узнал об этом. И с этими заверениями я отправился расспросить Понса о Жордане Сикре.

Тюремщик сообщил мне, с угрюмым презрением, что Жордан содержится в подвале. С ним прибыло адресованное мне письмо. Теперь оно находилось у брата Люция. Стражники Жордана — четверо каталонских солдат — уже успели отбыть из Лазе. От отца Пьера Жюльена не поступало пока никаких распоряжений относительно заключенного.

Если он мне нужен, то я могу с ним повидаться. И вот ключи.

— Еще мне понадобится охранник.

— Но только не с Жорданом. Он закован в кандалы по рукам и ногам.

— В этом есть необходимость?

— Он знает эту тюрьму, отец мой. Некоторые из стражников — его приятели. Но вам, конечно, лучше знать.

Как же он был зол! Решив про себя, что он поступает неразумно, я отвернулся, даже не поблагодарив его. Но, вспомнив еще одно важное дело, я снова обернулся к нему.

— Кто-нибудь говорил с Жорданом?

— Я сказал ему, что он гнида.

— Но велись ли продолжительные разговоры? Может быть, ему передавали сплетни?

— Нет, насколько мне известно.

— Хорошо.

Я знал, что на допросе можно будет добиться большего, если заключенный находится в неведении относительно последних событий в Святой палате. Я также знал, что, проводя допрос в подвале, я подвергаюсь меньшему риску. И посему я вернулся в скрипторий, сообщил Дюрану о том, что передумал, и стал искать на столе брата Люция письмо из Каталонии.

Оно было написано епископом Лериды, который, при участии судебного пристава, арестовал Жордана Сикра и конфисковал его имущество. В письме сообщалось, что преступник жил под чужим именем; что он обвинил некоторых из своих соседей в ереси; также он упоминал совершенного , сбежавшего некогда из моей тюрьмы, бывшего жителя провинции Лерида, но теперь, к несчастью, скрывшегося.

Я на миг задумался о том, где теперь С. Где бы он ни был, я желал ему добра.

— Отец Бернар!

Я поднял голову. Дюран все еще сидел сгорбившись за своим столом, с аккуратно выложенными на нем перьями и пергаментом. Пока он скреб свой небритый подбородок, я ждал.

— Отец, я должен сказать вам, — проговорил он. — Брат Люций стал очень небрежен в работе.

— В работе?

— Взгляните. — Он привлек мое внимание к стопке листов на полу, приготовленных для переплета. Дюран указал на размер и неровность букв и на ошибки, встречающиеся в тексте. — Видите — hoc вместо haec [103] «Это» вместо «эта» (лат.). , как будто он не знает разницы.

— Да. Я вижу. — Я увидел и был поражен увиденным. — Но раньше он был такой аккуратный!

— Но не теперь.

— Да уж. Это очевидно. — С чувством стыда я вернул оскорбительный документ собеседнику. — Это весьма прискорбно. Мне следовало раньше обратить на это внимание.

— Но вы были заняты другими делами, — ответил Дюран (что было проявлением великодушия с его стороны). — Это замечаешь, только если работаешь вместе с ним.

— Пусть даже и так… — я на мгновение задумался. — А вы не знаете причин, которые могли бы вызвать подобные перемены?

— Нет.

— А его мать — может, его мать заболела или еще что-то?

— Может быть.

— Вы докладывали об этом отцу Пьеру Жюльену?

Дюран заколебался.

— Нет, отец мой, — наконец проговорил он. — Брат Люций славный малый. А отец Пьер Жюльен такой… ну…

— Резкий, — закончил я. — Бесчувственный.

— Он может узнать, что это я…

— Верно. — Я отлично все понимал. — Не бойтесь, друг мой. Я сам этим займусь, не упоминая вашего имени.

— Благодарю вас, отец, — тихо произнес Дюран.

В этот момент вернулся сам брат Люций, ведя Симона и Беренгара, и прервал наш разговор. Настало время допрашивать Жордана Сикра.

Вы должны понимать, что существует определенный порядок, который необходимо соблюдать при допросе свидетеля или подозреваемого, вызванного либо явившегося по своей воле. Прежде всего, представ перед инквизитором или его заместителем, они присягают на Евангелии говорить правду, и одну только правду в делах, касающихся ереси и иже с ней или имеющих отношение к палате священной Инквизиции. Ему надлежит проделать это как в качестве обвиняемого, так и в качестве свидетеля по делам других людей, равно живых и мертвых.