Станислав Пономарев - Стрелы Перуна

— Это надо жа! Болярское добро зорить... Коров резать, аки бирюк. Князь, вели сыскать с него пять гривен [27] Гривна — мера веса в Древней Руси, около 200 граммов. серебра. Аль в холопи поверстать за разбой. Воевода Ядрей челом бьет и...

Мечник вдруг схватил тиуна за голову и своей широченной ладонью захлопнул изрыгающий слова рот.

— Князю судить о вине кого ни то. Цыть! — Выпуклые глаза мечника сердито метались с тиуна на князя и обратно.

Святослав расхохотался. Толпа весело зашумела. Усмехнулся даже обвиняемый. Но мечник оставался все так же свиреп и серьезен: видимо, он разучился смеяться.

— Ну ты, лапоть, — зыкнул он на смерда. — Держи ответ перед великим князем. Сказывай все как есть. Да правду режь!

— А ча речить-та, — лениво ответил Бортя. — Измышление все энта. Не брал яз худобы ихней.

Ладонь мечника на мгновение ослабла, и Бакун Рыжий тут же этим воспользовался:

— Брешет! Брешет, аки пес! Он, он! Яз сам...

Но тут мечник опять применил силу.

— Тебя не спрашивают. Ты сказывай, — уставился он на смерда.

— А что? Поклеп. Иду яз, значитца, по бору, — усмехнулся Бортя, — на него наткнулся. — Он показал на тиуна. — Зрю, а Рыжий из земли хвост дерет. Яз ему: «Велес в подмогу!», а он меня за ворот. А яз ему — в ухо, штоб честных людей не трогал, кровопивец. Яз ему не холоп, а свободный смерд!

Святослав опять засмеялся. Тиун же делал тщетные потуги освободить свой рот, чтобы вылить в толпу и на князя поток «правды» и обличить смерда в «кривде». Но мечник был начеку.

— Готов ли ты, смерд Бортя, огнем правду добыть? — спросил Святослав.

Бортя с опаской глянул на костер, в котором калился кусок металла, и ответил:

— Сварог [28] Сварог — бог, властелин всего сущего в мире, отец всех богов и покровитель огня в мифологии древних руссов. правду видит. Делать нечего. Прикажи, князь, возьму железо.

Святослав внимательно посмотрел на дюжего лесного охотника и сказал вдруг:

— Пойдешь в мою дружину — огня не увидишь! Ослобоню от суда. Ну как?

Тиун наконец неимоверным усилием оторвал ладонь мечника от своего лица:

— Князь, не бери его, лешего, в дружину! А кто тогда гривны за корову воеводе Ядрею вернет? Не правда то, штобы в убыток вводить вое...

Но тут красноречие его было прервано самым неожиданным способом, который был в запасе у судебного исполнителя на всякий случай. И случай этот наступил. К Бакуну Рыжему сзади подошел один из помощников мечника и с размаха ударил тиуна по затылку дубиной, обмотанной тряпками. Удар получился мягким, но ошеломляющим. Бакун прикусил язык, пошатнулся. Смотрел он теперь на белый свет осоловелыми глазами и только икал...

Князь улыбнулся и снова вперил взгляд в смерда:

— Ну как? Што скажешь?

Бортя сдвинул шапку на лоб, почесал в затылке, поглядел на небо и ответил:

— Не-е, князь. Не по мне сие.

— Пошто? — удивился Святослав. — Аль силушкой Велес обидел? Иль могутство твое медведь украл?

— Та не-е, силушка-то при мне... Вот только не с руки мне разбойным делом заниматься. Детишек, чать, пятеро. А вдруг убьют? Да и не божье энто дело — кровь лить. Мне жито растить надобно, как то боги наши велят.

Мгновенно над судным местом повисла зловещая тишина. Показалось, снег, падающий хлопьями, обрел вдруг каменный вес и стал колотить по земле гулко и тяжело: а может, это кровь стучала в висках. Таких слов ни великий князь Киевский, ни бояре, ни воеводы, что окружили помост, давно не слыхивали. Все взоры устремились к Святославу.

Но князь не казался разгневанным, спросил смерда ровным голосом:

— Так яз тоже разбойник?

— Яз о том и не мыслю.

— Кто ж боле меня крови льет?

— Гриди да боляре твои... — пытался схитрить смерд.

— Та-ак! — мрачно глянул на него Святослав. — Ну, чать, сам выбирал. Иди, пытай железо. Правду покажешь — живи. Не стерпишь — голова с плеч!

Мужик, чуть косолапя, пошел к костру...

В десяти шагах, у идола Перунова, стояли волхвы. Обвиняемый, чтобы доказать свою правду, должен был достать из огня раскаленный брус металла, шагом донести его до кумира и положить железо в жертвенную чашу. В чаше лежала сухая трава: если она загоралась — обвиняемый оправдывался; если нет — вина его считалась доказанной. Ну а там — казнь по воле великого князя...

Бортя, подойдя к костру, обернулся вдруг и обратился к Святославу:

— Дозволь, князь, шуйцей [29] Шуйца (др.-рус.) — левая рука. Десница — правая. железо взять.

— Пошто? — удивился тот.