Уилдер Пенфилд - Факел

— Люди, — заметил Гиппократ, — видят только эти желобки и считают их главным средством лечения переломов. Однако наиболее полезен такой желобок бывает, когда перестилается постель или больной идет на стул.

По губам Эврифона скользнула легкая усмешка.

— Право, за всю историю мира не найдется ни одной почтенной старушки, у постели которой произносилось бы столько ученых речей. Однако я все-таки утверждаю, что нога станет немного короче, хоть ты и говоришь, что это «большой стыд» для врача. Ты деятелен и с надеждой смотришь на будущее, но я ее не разделяю. У нас в Книде мы убедились в одном: чем меньше мы лечим наших старух, тем они здоровее.

Фенарета пошевелилась и открыла глаза.

— О каких это старухах ты говоришь? Да разве я старуха? Как бы я тогда влезла на стол, с которого упала? Вы всю ночь провозились с моей ногой. Ну, на боль-то я уж не жалуюсь, без нее, конечно, обойтись было нельзя. Но вот пустой болтовни я наслушалась куда больше, чем можно стерпеть. А теперь уходите и дайте мне поговорить с Праксифеей. Она знает, что нужно сделать. Когда мой сын Гераклид задумал жениться на Праксифее, я сказала ему, что он берет лучшую невесту Галасарны, есть у нее приданое пли нет.

Гиппократ нагнулся к ней.

— Повязки не давят?

Морщины на выдубленном лице Фенареты сложились в улыбку, а запавшие глаза подобрели.

— Ничего. Ты постарался на славу. — Она закрыла глаза. — А теперь уходите.

Врачи с улыбкой переглянулись и вышли, но во внутреннем дворике остановились, продолжая спорить.

— Нога не станет короче, — заявил Гиппократ, — если ее удастся сохранить в этом положении. Оно, я считаю, способствует естественному процессу заживления. Вы, книдцы, должны понять, что он протекает гораздо лучше, если первые десять дней сохранять место перелома в неподвижности, правильно соединив концы кости. А потом на них появляется утолщение, которое само удержит их в нужном положении. Моя бабушка сохранила живость и бодрость духа, но ведь она очень стара и слаба. Может быть, я и потерплю неудачу, но я буду день и ночь ухаживать за ней, делать перевязки и следить, чтобы кизиловые прутья правильно растягивали ногу.

В наружную тяжелую дверь постучали, и Гиппократ пошел открывать. Эврифон следовал за ним, не желая уступать ему последнее слово.

— Ты пытаешься понять то, что понять невозможно. В этом твоя беда, Гиппократ. Гораздо полезнее лечить симптомы. Если нога ноет, измени ее положение. Если больная лежит удобно, оставь ее в покое. Еще раз повторяю: переломы бедра не похожи ни на какие другие переломы.

Гиппократ отодвинул засов и распахнул тяжелые створки двери.

— Клянусь богами, Эврифон! — воскликнул он. — Погляди, кто здесь!

Перед дверью стоял старик Ксанфий, уже поднявший руку, чтобы постучать еще раз. За спиной у него был большой узел. Позади стояла Дафна, держа в руке узелок поменьше.

Ксанфий посторонился, давая ей дорогу, но Дафна не двинулась с места. Она смотрела на Гиппократа, словно впервые его видела, словно о чем-то его спрашивала. Он с изумлением понял, что она даже не заметила присутствия своего отца.

— Дафна! — воскликнул Эврифон. — Что ты здесь делаешь?

Она обняла его и молча прильнула к его плечу. Через дворик к ним спешила Праксифея.

— Добро пожаловать, Дафна, — сказала она без всякого удивления. — Я рада, что ты здесь. Я этого очень хотела. И даже ждала тебя.

Дафна подняла голову и посмотрела на Праксифею. В ее глазах блестели слезы.

— Мне пришлось уйти оттуда, — сказала она. — У меня не было выбора. Но как ты догадалась?

Праксифея засмеялась.

— Я видела, как ты стояла тогда на террасе, а потом кое о чем расспросила. А теперь пойдем со мной.

— Но ты позволишь мне остаться здесь и… и помочь тебе ухаживать за Фенаретой? Ведь я не новичок в этом деле — спроси у отца.

— Ухаживать за больными, — сказал Эврифон, — для нее лучшее развлечение. И делает она это очень хорошо. Правда, больших тяжестей она поднимать не может.

— Нет, могу, — запротестовала Дафна.

Эврифон засмеялся.

— Нет, Праксифея. Моей дочери все-таки придется вернуться со мной в Книд. Корабль, который отвезет нас, уже в гавани. Его спустят на воду, как только я распоряжусь. — Тут он строго посмотрел на Дафну. — Твое появление здесь меня очень удивило, и я мог бы еще многое к этому прибавить.

— Дафна устала, — вмешалась Праксифея. — Ей надо умыться с дороги и отдохнуть. И погляди на этого беднягу. Он так измучился, что у него нет даже сил сбросить на землю свой узел. Нет-нет, она пойдет со мной. Ты поговоришь с ней, Эврифон, когда я займусь стряпней, — вас же всех надо накормить.