Энтони О'Нил - Шехерезада

— Не верю.

— Ну и глупец.

Касым рассмеялся, наслаждаясь раздором.

— Если все уже записано, — заметил он, — то шестеро из вас живыми в Багдад не вернутся. Разве не так сказал монах?

— Двусмысленное утверждение, — заявил Зилл, опасаясь, заодно с Гаруном аль-Рашидом, как бы команда не разбежалась, обдумав такую возможность.

— Пророки никогда ясно не выражаются, — сказал Юсуф. — Искусство предсказателей предполагает намеки с тысячами оговорок. Пророчество должно быть столь смутным, чтобы ему можно было придать любой смысл.

— Я не гиена, — захохотал Даниил.

— Правильно, — согласился Зилл. — Некоторые намеки можно толковать по-разному.

— Так мы ее спасем или нет?

— Обязательно.

— И шестеро не вернутся?

— Возможно.

— Значит, придется драться?

Зилл был загнан в угол: не хотел соглашаться, но и не хотел бросать тень сомнения на достоверность пророчества.

— Если смерть неизбежна, — сказал он вместо того, — я готов ее встретить.

— Смерть всегда неизбежна, — тихонько заметил Исхак.

— Будешь первым, — ухмыльнулся аскету Касым, весьма собой довольный. — Тебе же в любом случае этого хочется, правда? Чтобы выйти из жалкого положения?

— Я не стану от нее бежать, как некоторые.

— Ты назвал меня трусом?

— Только перед лицом смерти мужчина доказывает свое достоинство.

— Если мне суждена гибель, я утащу тебя вместе с собой.

— Никто не погибнет, — сказал Юсуф. — Запомните это. Никто не умрет. Жизнь, написанная другими, — непрожитая жизнь.

Касыма утешило упорное сопротивление вора.

— Угу, — кивнул он, обращаясь к команде. — Я никому не дам описать мою жизнь и не послушаюсь ничьих приказов, кроме собственных. Никакого шейха, никакого таможенного инспектора, даже самого халифа. Делаю что хочу, когда хочу, и если решу отправиться в море, то сию же минуту отправлюсь, вот что я сделаю.

Зилл опешил.

— Да ведь нам поручили ответственное задание, — напомнил он. — Нельзя сейчас отказываться.

— Я могу отказаться в любую минуту, когда пожелаю, — поддразнил его Касым. — Могу отступиться, забрав с собой выкуп. Пусть кто-нибудь попробует мне помешать.

— Люди халифа пустятся за тобой в погоню. Ты слышал, что сказал аль-Рашид.

— А я скользкий, как угорь. И по-прежнему, в любом случае, не понимаю, зачем спасать ту самую царицу.

Зилл не знал, с чего начать. Видел, что все взгляды устремлены на него в ожидании убедительного ответа, и понимал в то же время, что любое не взвешенное с предельной точностью слово принесет только вред.

Касым с радостью воспользовался его замешательством:

— А тебе-то вообще какое до нее дело? Кто она тебе такая?

— Царица сказителей…

— А я царь морей.

— Может быть, — улыбнулся Зилл. — Только тебя не надо спасать.

— А если понадобится? Ты меня тоже будешь спасать?

— Я уверен, что ты сам спасешься.

— Угу, — неуверенно буркнул Касым, всегда опасаясь неожиданных комплиментов. — Правильно. — Он прокашлялся, фыркнул. — Все равно позабудь ее, парень. Не стоит умирать из-за женщины. Особенно из-за той, которую ты даже не знаешь.

— Я знаю ее лучше, чем свою двоюродную сестру Зубайю, — заверил Зилл. — Хоть и в самом деле никогда не видел.

Неожиданное упоминание о Зубайе почти совсем сбило с толку Касыма. Он призадумался, что это значит. Не догадался ли мальчишка-раб о его тайной страсти? Не посмеивались ли над ним домочадцы аль-Аттара? Что имел в виду парень, сказав, что знает Зубайю? Но, какими бы трудными ни были эти вопросы, одно прозвучавшее имя, всегда желанное, нарисовало дивную мысленную картину — миндалевидные глаза, гибкая шея, тонкие запястья, — и ему вдруг страшно захотелось погрузиться в соблазнительные мечты, представляя себя плывущим по Тигру на судне, битком набитом динарами, рядом с Зубайей.

— Ну ладно, — сказал он, встав на ноги и выразительно зевая, — хватит с меня ваших споров. Пора спать, таков приказ капитана корабля. Берите, что можете, пока можете. Вдруг нас впереди поджидают муссоны. — Не удержавшись, Касым нанес Зиллу последний удар: — А ты, парень, смотри, не переступай черту. Ты пока еще ничего не заслуживаешь. Вместе с твоим торговцем горшками. — Следовало связать дружбой Зилла с Исхаком: пару гнилых паразитов, не принадлежащих к команде. — Если все хорошо кончится, ваше счастье. Иначе отправитесь следом за сыном аль-Аттара.

— Еды мало, — озабоченно и серьезно проворчал Маруф.

Касым рассмеялся, разрядив напряженность. Однако, оглядевшись вокруг на топтавшихся верблюдов, на крепивших поклажу и препиравшихся между собой мужчин, с опозданием понял, что даже не приготовил себе постель. Поэтому, чтоб не подчеркивать промашку, решил быстренько приклонить голову к боку своей верблюдицы. Она только раздраженно хрипнула, веером плюнула в знак протеста, попытавшись подняться. Касым быстро схватил ее за шею и заставил лечь.