Энтони О'Нил - Шехерезада

— Это выяснится в ходе следствия, — заявил он с притворным равнодушием.

Гарун прищурился, любуясь внушаемым им страхом.

— Ты отточил свой ум игрой в шахматы, ибн-Шаак, но порой удивляешь меня. А теперь попотей хорошенько. Твое положение зависит от раскрытия этого дела. Возможно, не только положение. Некомпетентности я больше не потерплю. Еще раз придешь ко мне с оправданиями, захвати на подносе собственную голову. Я ясно выразился?

Ибн-Шаак покорно кивнул.

— Конечно, о повелитель, — подтвердил он, подметив в халифе что-то новое: блеск и целеустремленность. Но он не сомневался, что это так же преходяще, как изменчиво настроение Гаруна.

— Тогда попроси дворецкого пригласить ко мне царя Шахрияра и поспеши в тюрьму Матбак, — приказал Гарун. — По завершении сразу же возвращайся сюда с исчерпывающим докладом. И если я услышу какие-то увертки Синди, то буду весьма огорчен.

Ибн-Шаак удалился, стараясь не морщиться.

Гарун вновь пробежал глазами записку с требованием выкупа, наслаждаясь собственным негодованием. Он не испытывал такого возбуждения с тех пор, как получил самоуверенное письмо неблагодарного Никифора, византийского императора, с приказанием выплатить компенсацию Византии за прошлые злодеяния. Тогда, четыре года назад, он немедленно отправил свое письмо: «Мой ответ придет раньше, чем ты того хочешь!» — и перешел границу со столь многочисленной армией, что в совпавшее с походом затмение тень ее падала на луну. Ему страстно захотелось вновь совершить такой же решительный поступок, но теперь врагов не видно, где они — неизвестно, что замышляют — неясно. Его загнали в угол дипломатическими соображениями, выходившими за границы его владений — за пределы власти, — и он признал возможным единственное решение: уступить просьбам, а потом уж разбираться с последствиями. Гордость понесла больший урон, чем казна.

Кольцо аль-Джабаль — «гора» — знаменитая драгоценность, датирующаяся началом правления Хосроев [49] Хосрои — общее название царей из иранской династии Сасанидов, вошедших в арабский фольклор, как «сказочные цари». , сверкающая в темноте, как янтарь, наделенная — по крайней мере по некоторым утверждениям, — некой первичной жизненной силой. Он купил кольцо за сорок тысяч динаров, и с тех пор его стоимость возросла многократно. Требуя спрятать его в глазнице курьера, похитители, видно, предвидели нападение разбойников, а наглазная повязка — самое хитроумное и надежное место. В сравнении с кольцом, затребованные вдобавок шесть тысяч динаров — жалкая мелочь, возможно, просто возмещение текущих расходов, — можно отдать без всякого сожаления. Упомянутый в качестве места встречи Акабат-аль-Шайтан — это узкий проход на паломническом пути в пустыне за Вакисахом, может быть, выбранный лишь за название — «сатанинский склон». Место вряд ли конечное — похитители с такой щедростью не полезут в ловушку, — курьеров, по всей вероятности, перехватят где-нибудь раньше, в неизвестной точке. Существуют мириады возможностей подобраться к многочисленному суетливому каравану и оттуда направиться к новой цели назначения. Шехерезаду же похитители могут держать, где угодно: на севере, в «благодатном полумесяце [50] «Благодатный полумесяц» — район Ближнего Востока, где возникли древнейшие мировые цивилизации. », на востоке в Персии, на западе в пустыне, на юге в зеленых полях и болотах между двумя великими реками, даже в самом Багдаде, если на то пошло. Они все отлично спланировали. Но халиф был уверен, что сможет помериться с ними силами и сообразительностью.

Когда прибыл царь Шахрияр, Гарун обнаружил, что преисполнился необъяснимой жалости к нему. Вчера еще напыщенный самодовольный царь теперь вдруг как-то усох, даже стал меньше ростом. Необычайная привязанность к жене проявляется в заметной дрожи, утратившей краски коже и особенно в паутине морщин, вдруг покрывших лицо, будто он провел ночь, обливаясь слезами. Определенно, такое горе не подделаешь. Удивляясь, что до такой степени недооценивал этого человека, Гарун принес многословные извинения за упущения охраны, заверив царя, что виновные понесут скорое и суровое наказание.

— Мне сообщили, что похитители, скорее всего, индусы, — добавил он, отметив, как побледнел Шахрияр.

— Э-э-э… индусы?

— Говорят. Вот что они оставили.

Халиф протянул записку с требованием выкупа, наблюдая, как Шахрияр, быстро шевеля губами, читает письмо и лицо его багровеет.